— Не знаю. Сара неплохо умеет притворяться… — начал было я, но Волчек меня не слушал.
— Я ее вчера чуть не убил, — сказал он жестко. — Давно со мной такого не случалось. Посчитай, с тех пор, как из дома уехал… Пока по лесу бегал, в полном сознании был. Зверя какого-то задрал… успокоился. А как в хибаре нашей очутился… кругом ее запах… бах! и пелена в мозгу. Ничего не помню. Хорошо, девка еще стрелять не разучилась. Да и ты выскочил, как черт из табакерки. Как услышал-то? Дрых ведь без задних ног.
— От холода проснулся. Ты дверь не запер, — ответил я, потрясенный его откровением, затем спросил осторожно: — Что, так приперло?
Волчек грубо выругался и стукнул кулаком по столу. Я понял: он стыдится своего срыва. Это чувство, по-видимому, было настолько всепоглощающим, что даже злость на Сару и ревность ко мне тонули в нем, как в щепка в океане. Может, это и к лучшему, подумалось мне. Но вслух я этого говорить не стал.
— Ладно, забудь. Расскажи лучше, где был? Обещал ведь.
Волчек понимающе и, мне показалось, даже с благодарностью взглянул в мою сторону. Потом налил себе воды в надтреснутую кружку, выпил одним долгим глотком и, еще раз посмотрев в окно, ответил:
— Встретился кое с кем из своих… Есть у меня парочка парней нещепетильных. Так я им наводочку дал. Последят осторожненько, может, проведают чего…
— За Бэгменом?
Волчек кивнул, побарабанил пальцами по столу.
— Слушай, Блэк… Не говори
— Бесполезно. Сара сама из тебя информацию выжмет. Лучше уж сразу. А то будет по капле жилы тянуть.
Волчек покрутил в руках кружку, сосредоточенно поковырял ногтем трещину.
— Не могу я, — выдохнул он наконец. — Веришь, не могу. Позже, может быть… — он яростно потер лоб и взглянул на меня, словно хотел что-то сказать.
В этот момент скрипнула ступенька. Мы оба быстро обернулись. Дверь осторожно отворилась, в нее просунулась нога в тяжелом ботинке, потом плечо…
Сара медленно притворила за собой дверь и прислонилась к ней, держа левую руку за спиной. На лице было такое довольное и вместе с тем хитрое выражение, что мне невольно на ум пришла мысль о затеянной ею очередной авантюре. Я про себя чертыхнулся: нашла время.
Хиддинг, глядя на наши кислые физиономии, нахально заулыбалась. Осадить ее захотелось до жути! Я уже открыл было рот, но Сара меня опередила.
— Пляши, Блэк, — я даже язык себе прикусил от неожиданности. А Сара выпростала левую руку. — Гляди, что мне птичка принесла, — и протянула пухлый конверт, подписанный знакомым почерком.
Письмо от Гарри! Я выхватил его у Сары таким хищным движением, что она расхохоталась, а потом осторожно скосила глаза на Волчека. Оборотень сидел с каменным выражением и глядел в одну точку.
Девица стремительно приблизилась к нему и пощелкала пальцами перед носом.
— Эй, вернись к нам, — голос был тихий и какой-то «примирительный».
Волчек не отреагировал. Обида, чувство неловкости, стыд все еще, по-видимому, глодали его. Сара сощурилась, а потом картинно всплеснула руками.
— Ах, забыла совсем. У меня и для тебя кое-что есть, — она метнулась к двери, высунулась на крыльцо, нелепо покачиваясь на одной ноге, и через несколько секунд снова была внутри. — Вот! — выдала она с гордостью первоклашки, только что совершившей умопомрачительный трюк на метле.
В руке Сары болталась тушка тощего облезлого зайца с кровавым месивом вместо головы. Я поперхнулся смешком да и у Волчека дернулся угол рта, хоть он и пытался сохранить на лице маску холодного равнодушия.
— Ты же говорил, что тебя уже тошнит от соленой козлятины, — наша подруга шмякнула зверька на стол перед носом Волчека и уперла руки в бока. Ну, не бандитка ли? Варварша! Да и видок — хоть медаль вешай. Я не выдержал и расхохотался, а оборотень покачал головой и, потыкав пальцем в сарину добычу, спросил сдавленным голосом:
— Ты в него сколько пуль пустила, а? Горе-охотник…
— Не помню. Живучая тварь… кто бы мог подумать. И бегает быстро.
— Надо же, — Волчек сосредоточился на охотничьем трофее, — зацени Блэк… все как одна — в голову. Что тут скажешь? Профессионал! — он тоже тихо рассмеялся. Отпустило. Что ж, надо признать, Сара умеет разрешать конфликты так же хорошо, как их создавать.
Как это всегда бывает после знатной ссоры, после примирения все были необычайно словоохотливы. За поздним завтраком болтали, перебивая друг друга, смеялись дурацким шуткам, роняли еду на пол, били посуду… В ход шло все, что могло помочь стереть из памяти еще свежий конфликт и, надо сказать, мы в этом преуспели.
— Ты письмецо-то читать будешь, а Блэк? — насмешливо спросила Сара, собирая куском лепешки размазанный по тарелке желток. Съела, облизнула палец. — Или это на десерт?
— Вроде того, — почему-то мне не хотелось читать гаррино послание при них. Вроде как это мое личное маленькое счастье.
— А твой мальчонка молодец, — заметила Сара. — Понимает, что к чему.
— В смысле?
