— Да брось, — презрительный и даже брезгливый тон теперь, когда все случилось, почему-то смутил меня самого. Все, что я надумал, пока лежал без сна, вылилось на нее, как ушат помоев. Сара слушала, сложив руки на груди, не делая попыток остановить меня.
— Не будь барышней, Блэк, — сказала она, когда поток моих бессвязных обвинений исчерпал себя. — Тут все предельно ясно, никакой игры. Двое это любовники. Тогда третий — лишний. А мы уже так крепко повязаны, что лишнего быть не может. А трое… просто секс и ничего сверх.
— Ну теперь-то мы точно помиримся и заживем счастливо, — ядовито заметил я, — время от времени кувыркаясь втроем в постели.
Сара устало покачала головой.
— Спи, Блэк. Уверена: завтра ты будешь думать совсем по-другому. Отнесись к этому проще — как к необходимому любому человеку отдыху и разрядке — и все будет казаться не таким уж неестественным. Поведение под стать обстоятельствам. Разве нет?
Она прошелестела к двери, осторожно открыла ее и проскользнула в кухню. Некоторое время до меня доносились приглушенные голоса: бормочущий сарин и отрывистый волчеков. Я невольно вслушивался, но слов было не разобрать. Какое-то колкое нервическое состояние постепенно сменилось усталой дремотой и я сам не заметил, как меня сморил сон.
Утро следующего дня прошло для нас с Волчеком в неловком молчании. Мы сидели за столом, глядя в разные стороны. Все утренние процедуры были переделаны с особым тщанием, словно и он, и я пытались за мелкими домашними хлопотами спрятаться от неизбежного разговора. Хитрая Сара смылась из зоны потенциального конфликта, чуть только рассвело. «В лавку умотала», — хмуро буркнул Волчек, когда я поинтересовался ее местонахождением. Наконец, когда поводов не общаться уже не осталось, а сидеть в молчании стало невыносимо, я таки решился на разговор.
— И что теперь?
Волчек глядел в потолок.
— Жить дальше, — в голосе была тоска.
Да, приятель, для того, кто не любит проигрывать, такой выигрыш — не вариант. Сам я с удивлением отмечал, что почти успокоился. Выходит, наша зараза Сара права? Все произошедшее ночью сегодня не казалось мне столь уж омерзительным. В конце концов, мы друг другу в верности на кресте не клялись. Ну, дошли до ручки, пар стравили… Пусть и таким… хм… варварским способом. Но надо быть последними кретинами, чтобы из-за глупой выходки перечеркнуть отношения, которые сулили нам всем выгоду.
Все это я в самых, как мне казалось, доступных выражениях изложил Волчеку. Он, наконец, соизволив взглянуть на меня, скептически изрек:
— Хорошо работает барышня. Вот уже и рыцарю своему мозги промыла. Ты тоже теперь эту песенку про «жизнь после секса» запел…
— Думай, как хочешь, — я старался говорить спокойно, — но ты же и сам понимаешь…
— А я, представь себе, не понимаю. Наверно, слишком старорежимно мыслю.
— Волчек, ты собираешься затеять ссору из-за бабы? Не похоже на тебя.
На его лице мелькнуло удивление. Что, братец, не ожидал от «рыцаря»? Это потому что рыцарь из меня, как из тебя святоша! Я решил развить свой успех и добавил:
— Выбрось ты девку из головы: всем легче будет, и тебе самому в особенности. Пошли ее к ебене-матери!
Волчек прикрыл глаза и неожиданно рассмеялся.
— Уже…
— Что?
— Уже послал.
— Да ну? — не могу передать, как меня обрадовал этот его насмешливый тон. Откровенно говоря, не ожидал, что Волчек отойдет так скоро. — И что ответила наша змея?
— Не запомнил, очень сложный словесный пассаж. Хотя по сути — адрес тот же.
Он откинулся на спинку стула, потер небритый подбородок. Ну, слава богу, кажется, мы с Хиддинг прощены. Я облегченно рассмеялся.
— Сара может. Где она только этому научилась?
— Спроси при случае, Блэк, — он потряс головой, потом глянул на меня совсем другим, «освобожденным» взглядом. — М-да. Неплохо мы вчера… кхм… повеселились. У меня плечо до сих пор ноет, — поводил левой рукой, поморщился. — А ты в собачьем виде дерешься лучше. На своем дружке Люпине натренировался что ли?
— Отчасти.
Волчек встал и взглянул в окно, через которое виднелось хмурое небо, готовое вот-вот излиться зябким ноябрьским дождем.
— И где ее носит? Жрать охота, аж зубы сводит.
Я не был уверен, что Сара ушла именно за провизией. Точнее, не только за провизией. Наша хитрая подруга благоразумно смылась с глаз долой, чтобы две жертвы ее интрижек выяснили отношения, не имея перед глазами раздражающего фактора. Это было настолько для нее характерно, что я даже не сомневался, что прав. Стало быть, скоро нашу змеюку ждать не стоит.
— У Хиддинг утренний моцион: пока все, что можно подслушать, не подслушает — не явится.
Волчек рассеянно кивнул, погрузившись в размышления. Я внимательно наблюдал, как меняется выражение лица, стараясь угадать его мысли. Оборотня что-то сильно мучило. Но что? Спросить я не решался, понимая, что могу снова вызвать к жизни уже практически исчерпанный конфликт. Мы молчали минут пять пока, наконец, он сам не заговорил. Видать, потребность была…
— А ведь малышка вчера, похоже, и вправду испугалась.
