Преступники полностью

— Ты, Блэк, не желаешь ничего видеть и слышать! Нет! Ты просто не способен это делать! Живешь, как в тумане… слепец чертов, — она шипела мне прямо в лицо, потом отпрянула и, помолчав несколько секунд, добавила уже более спокойно. — Короче, я предложила! Дальше — думай. Да, так да. Нет, так нет. Есть и другие способы. Можно разбежаться на все четыре стороны и дело в шляпе. А можно напиваться каждый вечер или обдолбаться до поросячьего визга. Только это без меня. Уволь.

Она легла, накрылась с головой и отвернулась.

— Я — спать, — донеслось до меня словно из берлоги. — Если надумаете будить, прошу, обойдитесь без собачьей свары.

Сара еще немного повозилась и затихла. Я вышел, по-дурацки демонстративно хлопнув дверью, свалился на свою подстилку у очага и закрыл глаза. Надо ли говорить, что заснуть после такого представления мне не удавалось довольно долго. Сначала я, кипя праведным гневом, прокручивал в голове весь наш разговор, придумывая все более и более злые и язвительные ответы на сарины реплики. С каждым вариантом получалось все хуже и грубее. Наконец, немного остыв, я попытался таки проникнуть в глубины логики этой чокнутой девицы.

Чего она добивается? Я последовательно отмел в качестве мотивации позицию, так сказать, «добровольной жертвы» и сумасшедшие сексуальные фантазии. Ни то, ни другое в образ Хиддинг не вписывалось. И что же тогда? Ну, не бывает Сара бескорыстной, хоть дементорам меня скорми — не бывает!

А может, она действует от противного? Мол, вот такая я циничная гадина. Охота вам такую? Уж Волчеку-то, вестимо, претит. Это ясно. А мне? Черт! При чем тут вообще я? Подразнить оборотня? Он и так готов ей весь мир под подушку положить. Что же ей еще надо?

Дурак, ты Сириус! Ничего нашей умнице не надо. В смысле, никого из нас. Ей и одной неплохо живется! Да только, чтоб пользу приносили, надо обоих на коротком поводке держать. Ох, дорогой друг Ремус, прав ты был! Не на сто…на все пятьсот процентов.

С этим выводом желчь начала разливаться по организму с удвоенной силой. Вот ведь змея! Все рассчитала. Даже три пули выпустила, не промазав. Кто ж благодетелей-то ранит? А что ручки дрожали, так то спектакль. Для такой актерки — раз плюнуть! Да только не на того напала, девочка. Волчек, может, и пляшет под твою дудку, но Блэком так вертеть еще ни одной не удавалось. Посмотрим, насколько далеко ты, Сарита, готова зайти в своем актерстве.

Ощущая себя ангелом мщения и одновременно наигнуснейшим мудаком, я сполз с подстилки, подошел к двери в комнатушку и прислушался. Оттуда не доносилось ни звука. Войдя, я грубо тряхнул Сару за плечо. Она дернулась, распахнула глаза-пятна, хлопая ими, как разбуженная сова.

— Раздевайся.

Я не обратил внимание на то, что она невнятно бормотнула. Может, выругалась, а может, неуклюже сострила спросонья. Я был весь во власти не то гнева, не то отвращения к собственной глупости. Сара неловко и некрасиво стянула с себя одежду и улеглась рядом, не предпринимая никаких попыток приблизиться. Все сам, Блэк. На твое усмотрение.

Дальше все ее движения, скупые и точные, были наполнены смыслом. Никакой хаотичности. Сара шла прямым курсом, как флагманский корабль на противника. Я же отвечал ей, не задумываясь о боли, которую, очевидно, причиняю, вымещая злость на ее циничную выходку, неженскую бесчувственность и отвратительный мне практицизм.

Удивительно, что я почти не запомнил сариного тела. В памяти остались только обрывочные детали, вроде не по-женски очерченной двуглавой мышцы, когда она поддерживала меня за спину рукой, или пальцев, которые соперничали по силе с моими собственными.

Разумеется, с моей стороны все закончилось довольно быстро. Чего ожидать после длительного воздержания? Я не чувствовал ни вины, ни смущения, я вообще не чувствовал ничего.

Взгляд Сары, рассеянный и мутный, скользнул по моему лицу.

— Помоги мне.

Ее пальцы вцепились в мою кисть, потянули, направили…

И настал момент, когда я готов был простить Саре ее грубость, ее равнодушие и вызывающие гнев насмешки. Все это в одночасье было сметено ее доселе скрытым, но теперь рвущимся наружу женским естеством: дрожащие ноги, смачиваемые языком пересохшие губы и выдохнутое в сторону: «Как хорошо!»

Она затихла, так и не сменив позы, и долго лежала молча. Затем села, свесила с кровати голые ноги и, прошлепав босиком в угол, принялась одеваться. «Если ты сейчас заговоришь, как будто ничего не случилось, клянусь, я тебя ударю», — подумал я, поразившись тому, что я действительно с легкостью решился бы на это. Ударить женщину? Но Сара не просто женщина. Она — соперник.

— Ты куда?

— Пойду к нему, — устало ответила она. — Слышал, дверь скрипнула.

— Ты считаешь это нормальным?

— Нет, Блэк, — она приблизилась, уже полностью одетая и встала возле кровати, — хоть ты и считаешь меня аморальной.

— Зачем же ты это делаешь, Сара?

— Разве я объяснила недостаточно ясно?