— Своего чумового дружка звать будете? — вдогонку поинтересовался Бобби.
— Подумаем, — крикнула Сара уже из соседнего помещения.
— Это он про Волчека? — осведомился я, когда мы уже были в знакомом гараже, пытаясь найти себе пространство среди боббиного хлама.
Сара что-то неопределенно пробухтела. Уселась на крышку пыльного ящика, откупорила бутылку.
— Гадкий у Бобби ром, — придушенно выдавила она, закашлявшись после первого глотка. — А что касается Волчека, то… я бы не стала его беспокоить. Психанет.
— Это верно. У него насчет тебя комплекс, — тон мой был натурально провокационным. — Только ушел: и на тебе — влипла подруга. Все волосы вырвет обожатель твой.
— Главное, чтобы ему не пришло в голову разбираться, — Сара закупорила бутылку и протянула мне, я отрицательно покачал головой. — М-да. У этого… хм… существа взгляд фанатичного убийцы. Я, признаться, перетрусила изрядно, когда он нам в лесу встретился. Психи сложный контингент. С ними, как в лотерее: не знаешь, что вытянешь…
— Сивый не псих.
— Да ну?
— У него свои принципы, даже какая-то своя логика.
— Логики у любого психа через край, — нравоучительно вставила Сара, — только нормальным людям она недоступна.
Я стал ей возражать, пытался рассказать все, что знал об этом волдеморовом пугале. Выходило как-то куце. Собственно, достоверно я знал только, что именно он укусил в свое время Рема, а тот распространяться об этом не любил. Хиддинг слушала меня вполуха, а когда вдруг к нам ни с того, ни с сего заявился Бобби, и вовсе оборвала мой рассказ на полуслове.
— Сарита, — бармен говорил смущенно. — Забыл совсем. Тебе тут письмецо приносили.
— Когда?
— Да вот… третьего дня.
— А почему тебе?
— А я знаю, — сердито буркнул Бобби, вытаскивая небольшую записку. — Сама свою воблу спрашивай… А то пришла, как тень. Шептала так, что я половины слов разобрать не смог.
— Половины, говоришь? — она развернула письмо, пробежала глазами по строчкам. — А… все ясно.
— Это ты девку надоумила ко мне сунуться? — напустился на Сару Бобби.
— Не ерепенься, — недовольно поморщилась она, все еще таращась на записку.
— У нас же договор, — в речи бармена все больше проявлялось раздражение, — я его исправно исполняю, а ты…
— Эй, сбавь обороты! Шлюха к нему явилась, а он уже затрясся, — мне Сарина резкость была непонятна. Бобби, и правда, оказывал ей услуги, считай, за «так». — Стефани, как и ты, болтать лишнего не станет. Она мне тоже кое-чем обязана. А про это место я ей намекнула на крайний случай… про тебя лично, кстати, вообще не заикалась. Сказала: оставь в баре, мол, захаживаю сюда иногда и все такое. Черт! Сама уже забыла об этом. Надо же… — она, нервно хохотнув, покачала головой.
Бобби немного остыл, но глядел на Хиддинг по-прежнему осуждающе.
— Она говорила, дело срочное. Хотел этому чокнутому передать, да забыл…
— Волчеку? — после боббиного кивка Сара улыбнулась. — Хорошо, что забыл.
— Не понял…
— И не пытайся, — Сара игриво подмигнула своему агенту. — Береги здоровье.
Бобби окинул ее недовольным взглядом и с сумрачным видом удалился.
— Что-то важное? — спросил я с умеренным любопытством. Сара ответила рассеянно:
— Пока не знаю. Стю о встрече просит.
— Пойдешь?
— Разумеется. Сперва только тебя устрою …
— О! Благодетельная Сара, — не мог удержаться я от насмешки, в ответ на которую Хиддинг поморщилась, как от горькой микстуры, но комментировать не стала. — И куда же мы навострили лыжи?
— В притон.
Я даже закашлялся.
— Куда?
— Куда слышал. Я про него благодаря своему покойному братцу знаю. Последнее место, где бы мне хотелось очутиться, но ничего лучше в голову не приходит. Там, по крайней мере, ни тебя, ни меня искать не станут.
— И где это?
— Ист-Хэм. Точнее сказать не могу.
— Постой, ты что, не знаешь?
— Это не моя территория. Но узнать — плевое дело… Да ты физиономию-то не криви, Волчек же нашел когда-то Серый Лес, не представляя, где он. Чем я хуже?
Ночь мы провели в гараже у Бобби. После относительного уюта нашего уэльского пристанища, спать на досках и ящиках было не комфортно. Разбаловались за зиму, что тут скажешь. С утра болели бока и шея, а Сара еще к тому же постоянно чесалась и ворчливо жаловалась на головную боль. «Ромом не увлекайся», — съехидничал я мысленно, но злить и без того невыносимую в подобном состоянии подругу не решился. Чуть только рассвело, Сара куда-то смылась и вернулась только часа через два с почти довольным выражением лица и небольшим свертком в руках.
— Переоденься, — она без предисловий кинула в меня скомканные тряпки, попав прямо в голову. Сама тоже отошла в угол и принялась стаскивать с себя грязную, пропахшую потом одежду.
