Он болезненным взглядом скользнул по моему лицу и отвел глаза.
— Я вижу ты, колдун, наслышан о нем.
— Он обратил моего друга, — ответил я, разрываясь между отвращением от этого открытия и жалостью к старику. Мой разум отказывался верить в то, что Обри, который за эти месяцы стал казаться мне воплощением мудрости и уравновешенности, мог породить такое исчадье ада.
— Это похоже на него, — мрачно проговорил Обри. — Фабиана всегда угнетало наше положение отбросов мира, он еще с детства накручивал себя, как бы я ни старался его разубедить. Я считал это блажью, не придавал значения опасности… А потом, — Обри устало махнул рукой, — Фабиан нашел себе применение. Когда он сошелся с Пожирателями смерти, я пытался его остановить, умолял отступиться, доказывал, что надменные ублюдки только используют его как пугало для своих врагов… Но он не слушал. Тогда я велел ему убираться, обещал проклясть. Не знаю, правда, смог бы я… Он ведь сын… плоть от плоти.
И я, и Сара слушали его горькую речь, не перебивая. Мое потрясение было велико, но теперь уже не от внезапного открытия, а от того, что осознал: оборотень пытается перед нами… оправдаться. Да, пожалуй так. Жизненная драма, похороненная в глубинах совести, но ныне вызванная к жизни, мучила старика почище любого тяжелого недуга. Теперь я в новом свете увидел его, тратящего все свои силы на несчастных ликанов. Оберегающего, воспитывающего… Что это, Обри? Искупление вины? Или попытка не дать никому повторить судьбы «блудного сына»? Вечное наказание за роковую ошибку, к которому оборотень приговорил себя добровольно. Мне стало его невыносимо жаль.
Обри, по-видимому, почувствовав мое настроение, глубоко вздохнул и остановил свой горестный самообличительный монолог.
— Я не успел вовремя предупредить тебя, Блэк, — произнес он с усилием возвращаясь к ровному бесстрастному тону. — Теперь вы в смертельной опасности. Фабиан… — короткий вздох, — …Фенрир вас не оставит в покое, пока не обратит или не убьет.
— Но за что? — осторожно спросила Сара, в присутствии Обри она всегда вела себя скромно, даже робко.
— За то, что мы
— Уезжайте, пока не поздно.
М-да. Пока не поздно… Хотелось бы верить в это «пока». Вот только кто бы мне ответил: куда? Нельзя сказать, что я не задумывался об отъезде, но это было неопределенно, на уровне «а неплохо бы», ничего конкретного. И вот теперь решение надо принять быстро…
— Хорошо, — Сара решительно встала и подошла вплотную к Обри. Тот с некоторым недоумением смотрел на нее сверху вниз, так и не решив, по-видимому, хочет ли он принять ее сочувствие, отчетливо читавшееся в жестах и словах. Хиддинг меж тем протянула руку:
— Я… мы благодарны вам, мистер Обри. Вы сделали больше, чем мы могли ожидать. Пожалуйста, не вините себя.
Старик осторожно сжал ее ладонь, отпустил и тяжелым шагом подошел к двери. Отворил…
— Уходите через восточные ворота. Не мешкайте, — проговорил он быстро и вышел на улицу под так некстати начавшийся дождь.
Мы с Сарой оторопело переглянулись.
— Что делать будем? — спросил я после минуты ошалелого молчания.
— Бежать.
— Согласен, но куда. К Волчеку?
— Туда нельзя, — она на секунду нахмурилась, пробормотала что-то неразборчивое, а потом широкими шагами устремилась в угол, где громоздились ее бумаги. Судорожно сгребая их в полотняный мешок, Сара продолжала говорить. — У меня есть одна идея… не самая лучшая, но в данном случае… А, ладно. Была не была. Может, повезет.
— Сара перестань говорить сама с собой… — сердито бросил я, озираясь и не зная, за что хвататься.
— Едем в Лондон, Блэк. Там сориентируемся.
— В Лондон? Но… куда конкретно.
— Не знаю. Куда-нибудь на восток.
— К Бобби?
Сара невесело усмехнулась.
— Возвращаемся на исходную? О-кей, к Бобби, так к Бобби.
Минут пятнадцать мы суетливо шарахались по хижине, то и дело опасливо косясь на дверь. Наконец, бросив добрую половину наших и без того небогатых пожитков, выбрались из деревни, как и советовал Обри, через малоприметную калитку в восточной стене изгороди и почти бегом стали спускаться с горы. Я пытался понять, где же кончается магическое поле, которое не позволяло чужакам аппарировать из деревни, пару раз останавливал Сару, экспериментировал, но ничего не происходило.
Лес постепенно редел. Было душно, вечернее солнце шпарило сквозь легкие облака, как раскаленная печь. От стремительного шага мы запыхались, тяжело дышали, пот противными липкими струйками стекал по шее и спине, щеки Сары воспаленно горели… Да где же эта чертова граница?
В ушах уже шумит, я не слышу ничего, кроме собственного рваного дыхания…
Он появляется неожиданно. Просто материализуется у нас на пути, гадко ухмыляясь.
— Сбежать решили, дорогие гости? Ай-я-яй… Не прощаясь, как воры.
Фенрир Сивый выше меня ростом, шире в плечах. И еще он оборотень и… да! Он вооружен. Правая рука играючи вертит волшебную палочку, будто дразнит.
Он не нападет, глумливо ухмыляется. Я лихорадочно считаю секунды и футы… Не успеем, о черт, не успеем. Сара прячется у меня за спиной. Впервые!
