Стоп! Палочка. Она ведь соответствует характеру. В мозгу пролетает сложный ассоциативный ряд. Сам поражаюсь, куда заводит меня эта цепочка воспоминаний.
Легкая, озорная Эванс. У нее всегда хорошо выходили чары. Именно чары, и самые простые при том. Но в ее исполнении они были так эффектны, что невольно зависть брала. Помню, как она на третьем, кажется, курсе в пять секунд уложила здоровенного, бешеного пса, которого на нее в Хогсмиде натравили гады слизеринские. И ведь не оглушила, не парализовала. Усыпила! Чудище потом так потешно, по-мужицки храпело… Поттер после этого случая, по-моему, в Лили окончательно втюрился: так она была хороша.
Улыбаюсь старым воспоминаниям, глядя в небо. Спасибо, старушка Лили, за подсказку! Заклинаньице-то плевое, главное исполнить с толком. А этой палочкой, похоже, оно должно получиться на славу.
Иду к драконице медленно, словно раскачиваясь. Вот ведь и барышниным тельцем научился управляться! Заклинание читаю медленно, нараспев. Палочка ходит туда-сюда, рассекая воздух легко, словно играючи. По руке струится магическая энергия. Она, как теплая вода, тонкой струей перетекает на дерево, оживляя сердцевину. И строптивая «начинка» покоряется. Я это чувствую, даже не видя результата.
А результат проявляется. Проявляется полной мерой. Голова драконицы раскачивается в такт моим движениям. Словно я заклинатель змей с дудкой перед королевской коброй. Зеленые с темными подпалинами крылья распрямляются медленно, лениво, затем также медленно складываются. Легкий хрип из пасти драконицы донельзя смахивает на зевок. Когтистые лапы смешно топчутся возле гнезда, будто приминая несуществующую подстилку. Еще зевок, теперь уже явный, сладкий. Зеленая уэльская сворачивается в клубок, что твоя кошка, и… замирает. Бока вздымаются и опадают. Интересно, драконы видят сны? И если видят, то о чем?
Встряхиваю головой. Что за глупости лезут в голову? Дело, однако, сделано. Осталась самая малость. Чрезвычайно гордый своей находчивостью — не иначе как от школьников заразился — шагаю к гнезду. Драконица прикрывает его крылом. Аккуратно, чтобы не разбудить зверюгу, отодвигаю кожистую прохладную перепонку. Вуаля!
Возгласы — французские, английские — наполняют трибуны. Барышня, пожалуй, может гордиться: такие овации сорвала. Выбираюсь из опасной зоны со своей добычей, поднимаю вверх. В этот момент щеку и рукав опаляет горячее дыхание: драконы, оказывается, тоже храпят. Отскакиваю в сторону. Рукав чуть занялся, но я тушу его и махаю в сторону дернувшихся было с места двух загонщиков. Все хорошо, братцы! Никакой паники.
Дальше приходится пережить нечто более сложное в моем положении. Вот оно бремя славы! Объятья и поздравления сыплются, как из рога изобилия. Кругом тараторят так, что в ушах звенит. Стараясь скорее выпутаться из толпы «своих», отвечаю односложно, очень надеясь, что мое косноязычие сойдет за шок. Едва удается отбиться от настойчивых предложений отправиться залечивать раны. М-да. «Все хорошо!» по-французски теперь я буду повторять, наверно, даже во сне.
Когда я уже по прошествии времени вспоминал события того безумного дня, в очередной раз поражался, по какой тонкой грани мне удалось пройти, избежав разоблачения. Решение, принятое спонтанно, к тому же — чего греха таить — по пьянке, и при этом поспешно реализованное, вопреки ожиданиям отсыпало мне бонусов полной горстью. Во-первых, я убедился в абсолютной правильности слов Эла о том, что опасность турнирных испытаний не более, чем рекламный ход. Просто пикантности хотят добавить организаторы. Так что, здесь можно было расслабиться. Во-вторых, у меня была возможность рассмотреть вблизи всех наиболее вероятных «фигурантов» (эх, у Сары словечек понабрался) гарриного «дела». С моей способностью к анализу в этом было не много смысла, но все же… И, наконец, я таки уверовал, что мой крестник не так уж беззащитен. Еще бы! Меня так распирало от гордости, когда я наблюдал его выступление, словно это лично я научил его летать на метле. Что ж, такое не могло не радовать.
Словом, когда я в обстановке всеобщего ликования и, разумеется, сопутствующей ему невообразимой суматохи, покидал место «битвы с драконами», на душе у меня было светло и легко, как у младенца.
Оставалась самая малость — следы замести. Тут вариантов было немного: заклятие забвения… вот, собственно, и все. Пока все праздновали, я быстро пробрался на опушку Запретного леса, без труда отыскал приметное деревце и, вздохнув несколько раз, начал действовать.
Еще раз убедился, что не все колдуньи, лишенные волшебной палочки, так уж безоружны. Лишь только я вернул французской барышне человеческий облик, она залепила мне такую пощечину, что потемнело в глазах. Впрочем, если честно, я это заслужил.
