Большая женщина ласково погладила меня по голове, выдрав из нее несколько светлых прядей своими перстнями, и руководящим тоном начала объяснять, что мне следует делать и куда идти. Ну, а мне захотелось дать деру прямо с места. Черт подери, вот это насмешка фортуны! Я буду сражаться с драконами и соперничать в этом с собственным крестником. О-ла-ла.
Эх, если не попадусь да выживу, когда-нибудь расскажу Гарри. Он обалдеет.
Я поплелся в указанном направлении, предусмотрительно качанием головы отказавшись от обеда: с таким весом эта «мадемуазель», вестимо, питается воздухом. По дороге я приободрился. Что ж, нет худа без добра. Значит, я буду ближе к Гарри, чем даже рассчитывал.
В указанном мадам-десять-футов месте я нашел свежее сооруженную палатку, разукрашенную гербами и флажками, как балаган циркачей. Вошел. И вздрогнул. Посреди широкого внутреннего пространства стоял человек в старой квиддичной форме и широко улыбался. Простоватое лицо-блин, короткие волосы торчком. Людо Бэгмен с первого взгляда совершенно не производил впечатление злодея-авантюриста, которым рисовало его мое воображение, отравленное знанием о «тайной» жизни министерского чиновника. Вблизи, правда, я разглядел мешки под глазами, которые бывают у людей, ведущих не слишком здоровый образ жизни. И еще несколько дорогих, но чрезвычайно вульгарных аксессуаров, вроде золотой цепи на шее и вычурных карманных часов, которые бывший нападающий «Ос» сейчас держал в руках.
— А! Мамзель Делакур, — Бэгмен пошел мне навстречу, широко разведя руки, словно собирался заключить «мамзель» в объятья, — очень, очень вовремя. Вы, как всегда, первая. Прекрасно. Чудесно выглядите! — я невольно скривился, когда Бэгмен галантно, но абсолютно по-медвежьи поцеловал ручку. Блядь! Чуть не стошнило, ей-богу.
Во время спохватился и любезно кивнул. Как мог, любезно.
— Замечательный день, не находите? — продолжал светскую беседу Бэгмен, размахивая руками так, что едва не заехал мне по физиономии.
— Да, погода прекрасная, — я старательно изображал французский акцент.
— Ха! Погода… Да-да. А как вам нравится организация Турнира, мисс Делакур? — он явно напрашивался на комплимент. Но я, во-первых, из вредности, а во-вторых, памятуя, что говорил Гарри о недовольстве французской делегации, скривил губы. Ну, мне казалось, что эта блондинистая мамзель должна вести себя именно так.
— К сожалению, не все так хорошо, как хотелось бы, мистер…э-э-э
— Бэгмен, Людо Бэгмен.
— Так вот, мистер Бэгмен, есть некоторые претензии, — я почувствовал злорадное удовлетворение от появившегося на плоской физиономии министерского чиновника кислого выражения. — Не все честно… Вы меня понимаете?
— О! Вы о Поттере? — я изобразил снисходительный кивок, а министерский чиновник начал оправдываться. — Досадное недоразумение, мадемуазель, досадное. Но вы же слышали, здесь нет нашей вины. И к тому же… — он опять заулыбался во весь рот, отчего стал похож на недалекого школяра, — разве четырнадцатилетний мальчик соперник для такой подготовленной леди? Если бы я делал ставки… — тут он осекся, будто сболтнул лишнего.
— Англичане любят пари? — с моей стороны это было открытой провокацией. Светская беседа приобретала неожиданно интересный поворот.
— Я сказал: если бы, — суетливо поправился Бэгмен, нажимая на последнее слово. — Так вот, лично я бы Поттера вообще в расчет не брал. Он ведь еще ребенок.
А вот это вранье, уважаемый! У Бэгмена было такое непередаваемое смущенно-вороватое выражение, что все мои подозрения враз ожили. Уж не затеяли ли вы, мистер Игрок, очередную бизнес-авантюру? А что? В свете моих знаний об этой персоне, могу сказать: вполне в его духе. Сделать ставку на аутсайдера? Я, откровенно говоря, мало знал о тотализаторе, но простая логика подсказывала, что на таком игрище, как этот злополучный Турнир, можно было неплохие деньги срубить. Я дал себе зарок в ближайшее время проконсультироваться у Волчека. Уж если кто и знает об этом бизнесе досконально, так это мой друг-оборотень.
В следующий момент в палатке появились новые действующие лица. Не передать, с каким энтузиазмом бросился Бэгмен к двум мальчишкам, вошедшим и остановившимся на пороге. Да вы, мистер Людо, никак сбежать решили от слишком назойливой французской барышни? Я со смешанным чувством гадливости и насмешки наблюдал, как этот школяр-переросток выписывал круги вокруг мрачного черноволосого паренька, который, кажется, и был той самой «квиддичной звездой», о которой голосили все спортивные колонки в «Пророке».
