На половине склона, когда у меня уже начало сбиваться дыхание, я притормозил и тут на меня, как камень, упала сова. То есть не упала, конечно, а просвистела крыльями мимо моих глаз и, сделав небольшой круг, уселась прямо у меня на пути.
Я узнал волчекову птицу. У оборотня в услужении была какая-то особо вышколенная особь. Не сова, а настоящий сыщик. Она умудрялась находить меня даже в ураганный ветер, причем в таких местах, куда ни одна приличная птица и заглядывать не станет. Иногда у меня создавалось впечатление, что даже закопайся я на пять футов под землю, утром увижу рядом эту коротколапую, медноперую птицу с газетой и приветом от Волчека. Я и теперь не удивился, когда сова узнала меня даже собакой. Она летела за мной всю дорогу до «моей» пещеры и норовила укусить за хвост. Что-то срочное? С чего бы птице так нервничать?
Письмо было написано знакомым размашистым почерком. Обычно все записки Волчека содержали не более двух-трех слов. Лаконичность, считал оборотень, верный друг конспирации. Так что я был поражен, развернув послание, занимавшее треть листа.
Рука с письмом сама опустилась на колени, я откинулся на холодную стену пещеры и закрыл глаза. Под веками скакали желтые огни, словно вчерашняя головная боль грозила вот-вот вернуться. Мысли лихорадочно метались: Эл… как он погиб, он ведь следил за домом Крауча. И это его загадочное послание. Он отправил его незадолго до гибели, это ясно. Голубь был ранен, значит, птицу хотели задержать. Проклятье!
Перед моим внутренним взором возникло лицо с проницательным взглядом исподлобья. Эл даже не был моим другом, а уж последняя наша встреча и вовсе была странной. И все же… все же чувство вины, от которого я уже почти избавился, снова подступило, как вражеская армия, что берет в осаду замок. Что за проклятье на тебе, Блэк?
Я со злости — на себя, на Эла, на судьбу — ударил кулаком по мшистому полу пещеры. Боль отрезвила меня. «Как можно жить, не совершая ошибок? Ничего не делать?», — сарин голос прозвучал, будто моя подруга сидела рядом. Сара говорила, чтобы я не давал чувству вины истерзать себя, но это было трудно. Удивительно, но воспоминания о Хиддинг вывели меня из ступора. Если Эл проговорился, то Сара тоже в опасности. Она убежала от Волчека, а вдруг она не знает… Черт!
Я постоянно срывался на бег, замедлялся и бежал снова. Не видел ничего, кроме своей цели. Редкие прохожие оборачивались мне вслед — такое безумное лицо в этом тихом месте встречаешь не каждый день.
Сюда я аппарировал лишь потому, что это было первое, что мне вспомнилось, когда я выскочил из пещеры с мыслью о своей подруге. Кажется, я бывал здесь во время моих скитаний один или два раза. Томинтаул. Городишко, как и десятки других в северной Шотландии. Телефон отыскался за зданием местной почты. Я так долго шарил по карманам в поисках обрывка сариного письма с номером, что сердце успело уйти в пятки не раз и не два. Неужели потерял? Остановился, закрыл глаза, глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Записка обнаружилась во внутреннем кармане куртки. Со второй попытки я набрал номер.
Гудки. Долго, слишком долго. Боже, неужели она уже…
— Я вас слушаю, — женский голос с сильным акцентом немного запыхался.
Я будто онемел. Ожидал, что ответит Сара, но это была не она.
— Слушаю, — в голосе прорезалось нетерпение, — эй!
Женщина подула в трубку. Я очнулся, прокашлялся.
— Мне бы Сару.
— Кого? — было сказано чуть испугано.
— Сару… миссис Хиддинг.
— Но ее здесь нет, — женщина помолчала и спросила: — А вы кто?
— А вы?
— Штепанка Яндова.
Стефани? Ах, ну да. Этот акцент…
— Я друг Сары. Мы встречались. Помните, год назад.
— Смутно, — произнесла она после небольшой заминки. — И что же вы хотите?
— Мне нужно ее видеть. Сара написала мне этот номер. Ей грозит опа…
— Стойте. Я не могу сейчас говорить… — зачастила Стефани, так что из-за усилившегося акцента и неясного фонового шума я не все понимал.
— Но…
— Встретимся на том же месте в десять.
