На впалых щеках Стефани появился румянец, она смущенно опустила глаза, еще раз зыркнув на купюру. Потом заулыбалась да так, что стало понятно: когда-то это была действительно прелестная, веселая девушка, которую теперь жизнь выжала почти до состояния призрака.
— В моей родине сказали бы «нельзя брать деньги за добро», но мы ведь в Англии… — она быстро запихала банкноту в карман. — Спасибо.
Как добраться до волчекова убежища, у меня было много вариантов. Я предпочел самый простой — через Бобби. Тем более, если говорить о риске, он был одинаков: что я буду сидеть в баре, что бегать по Дрянному переулку. Оборотня я прождал битых три часа. Сидел за дальним столиком, надвинув на глаза шапку и замотавшись шарфом по самые глаза, и вздрагивал каждый раз, как кто-то открывал дверь. Мысли вертелись вокруг последних событий, то и дело возвращаясь к смерти Гринвуда. Как он мог попасться? Я почему-то был убежден, что Эл профессионален настолько, что почти неуязвим. Хотя теперь, задним числом, я понимал, что это сущая глупость. Гринвуд со своей работой рисковал каждый день и, вероятно, сознавал это. Каждый зарабатывает, как умеет. М-да. Жаль, что это открытие не избавляет от чувства вины. И когда я успел так проникнуться к бывшему равенковцу?
Волчек просочился в боббин бар почти незаметно. В какой-то момент я поднял глаза и увидел знакомую фигуру, приближающуюся к моему столику. А следом за ним… О! Как же я был рад увидеть это лицо.
Волосы у Сары опять отросли, делая ее похожей на зверя, движения были оживленные и нетерпеливые, а тонкие губы растянулись в улыбке, когда она, выглянув из-за спины оборотня, заметила меня и начала махать рукой. Во время своих скитаний я то и дело вспоминал подругу, но ее образ как-то померк. И вот теперь я с острой, почти болезненной радостью ждал ее приближения. Да. Я соскучился по Саре. Причем, по Саре во всех ее ипостасях. Даже раздражавшие меня порой кривлянья и актерство воспринимались, как нечто, неотделимое от ее облика. Да что разглагольствовать? Просто соскучился и все!
По Волчеку я тоже скучал. Но это было другое. Более того, когда он только уселся рядом со мной, я тотчас же почувствовал, как между нами что-то неуловимо изменилось. Несмотря на печальный и тревожный повод для встречи, Волчек был спокоен, а во взгляде его читалось торжество и превосходство, которое он и не думал скрывать. Меня это задело больше, чем я сам ожидал. Именно поэтому я не выражал бурной радости по поводу нашего «ре-юниона», хотя перед этим три часа ждал его с нетерпением.
После коротких приветствий и невеселых шуточек на тему «быстро же ты прибежал», Волчек сразу же перешел к делу. Он поведал, как обнаружил тело Гринвуда неподалеку от своего заведения по чистой случайности, как убивался Крис, когда оборотень сообщил ему о гибели брата и обвинял его — Волчека — во всех смертных грехах, а когда, наконец, обрел способность говорить внятно, разумеется, не без помощи моего друга, рассказал о прилетевшей накануне раненой птице.
— То, что Эла убили не там, где я его отыскал, это ясно, — тихо говорил Волчек, сцепив сложенные на столе руки в замок.
— Ясно? — недоверчиво переспросил я.
— Ты не доверяешь Сарите? — осведомился оборотень тоном провокатора. — Это она к такому выводу пришла, когда место осмотрела, — и серьезно добавил: — У Эла под головой здоровенный булыжник лежал. Если бы он на него упал, кровищи бы было, как в мясницкой лавке, а у него на черепе ни царапинки. А вот почему именно туда принесли — вопрос. Может, это просто совпадение: Дрянной переулок весьма подходящее место, чтобы спрятать концы в воду. А может, и нет.
— Думаешь, это намек? Что убийцы знают заказчиков Эла? — спросил я осторожно.
— Возможно, — неуверенно ответил Волчек, покосившись на Сару.
— Зря ты не дал мне тело осмотреть, — сказала она не без недовольства. — Хоть бы поняли, от чего он умер.
— По-моему, это и так ясно. Раз в Дрянной притащили, значит, убили его однозначно волшебники, — отмахнулся Волчек, — а от смертельного проклятья, радость моя, следов не остается. Так что ты бы ушла не солоно хлебавши.
— И все равно, — упорствовала Сара, вертя в руках спичечный коробок и никак не решаясь закурить, — делу бы это не помешало.
— Но и не помогло, — Волчек по-хозяйски остановил ее нервное движение, очевидно, раздражавшее его, отобрал спички и положил на стол. — Кроме того, это не я, а Крис. Вцепился в тело братца и никого к нему не пускает. Придурок! Висел у Эла не шее, как камень, тот на него столько бабок угрохал… в любую работу впрягался, бедолага… а теперь этот козел, педрила хренов, всех на свете готов в его смерти винить, только не свою ленивую задницу. Похороны, видите ли, решил организовать и поминки. Идиот!
— Что ж, это его право, — вздохнул я, впрочем, разделяя мнение Волчека. — Хотя на его месте я бы поостерегся. Если Эла грохнули, то нет гарантии, что и до него не доберутся. Не светился бы лишний раз: похоронил по-тихому и смотался.
