— Вы разрешите мне забрать его тело? — оживленно спросила Вероника, мгновенно возвращаясь к образу светской леди.
Крис уже было открыл рот, но Волчек поднял руку, призывая молчать.
— Нет. Но вы можете присутствовать. Похороны будут скромные, лучше всего сделать это ночью в неприметном месте.
— Как вора… — фыркнула Вероника.
— Послушайте, мадам Греческая Смоковница, — Сара перестала валять дурака и была сейчас настоящим полицейским. Очень суровым полицейским. — Ваш супруг был убит. Не исключено, что тот, кто это сделал, может заинтересоваться знакомствами мистера Гринвуда. В том числе и вами. Так что, шумиха исключается. Как только выполните свой контракт, вы сию же секунду отвалите на вашу виллу… или еще куда. И упаси вас господь афишировать связь с Аланом.
Похороны Гринвуда мы организовали этой же ночью в отдаленной части современного маггловского кладбища на южной окраине города. Хотя мадам, конечно, вначале настаивала на Хайгейте. Это, по ее мнению, было «достойно волшебника». Но после краткого, но энергичного промывания мозгов, которое виртуозно осуществил Волчек, согласилась на наш вариант. Забавно и печально было наблюдать, как эта лощеная дамочка сама предает земле тело бывшего мужа. Вот они последствия глупого юношеского романтизма! Любовь до гроба в буквальном смысле. Хотя… какая уж там "любовь"?
— Я, грешным делом, подумала, — прошептала мне на ухо Сара, — что эта кукла сейчас за лопату возьмется. Как у вас все просто! Махнул рукой и пошло дело, — она без особого удивления наблюдала, как по команде Вероники, тело, завернутое в саван, воспарило над только что выкопанной могилой и опустилось на дно. Вероника бросила горсть земли, мы сделали тоже самое.
Прощай, Алан Гринвуд.
Крис плакал, не таясь. Вероника стояла над холмом свежего мерзлого грунта с мрачным удовлетворением на лице. Я взглянул на них и у меня защемило где-то под ребрами. Эл был хорошим парнем, а что он получил здесь, у своей последней черты? Непутевый братец, равнодушная вдова и мы, трое чужих, в сущности, людей — вот и весь его печальный эскорт. Ни друзей, ни родных, ни детей. Вот она настоящая смерть. Полное исчезновение из памяти. Что ж, это ждет и нас троих, если…
От тоскливых размышлений меня оторвали всхлипывания Криса, раздавшееся теперь совсем рядом. Я поднял глаза. Вероника, как ей и было рекомендовано, улетучилась с помощью портала в свою Грецию к богатенькому сожителю, а Гринвуд-младший поплелся к нам.
— Ты найдешь его, Хиддинг, — он схватил Сару за плечи и зарыдал с новой силой, — найдешь убийцу. Ты ведь можешь? Найдешь?
— Эй, Гринвуд… — Сара растерянно и неловко пыталась высвободится из хватки эмоционально неуравновешенного Криса, — ну, хватит… хватит.
Получалось у нее неубедительно, сочувствовать и утешать Сара умела плохо. В этом мы с ней были похожи.
— Прекрати, — раздраженно вступился за нее Волчек, — отпусти девочку и утри уже сопли. Бесит. Все, комедия окончена. Возвращаемся.
— Ты просто людоед! — в сердцах выкрикнул Гринвуд-младший, но от Хиддинг отстал.
— А ты как думал? Я оборотень, — было сказано устало, безо всякой угрозы.
После того, как мы вернулись в «Ворон и барсук», я лишний раз имел возможность убедится в том, что аланов брат таки действительно воспылал жаркими дружескими чувствами к Саре. Хотя оно и понятно. Волчека и меня Гринвуд-младший теперь побаивался. Сдается мне, после похорон брата он по-настоящему осознал, насколько стал беспомощен. Ждал, понятное дело, сочувствия, которое мы с оборотнем — мужланы этакие — не спешили выражать. Другое дело, наша подруга. Сара тоже не славилась способностью разделять «горе ближнего» за совместным литьем слез, но тот факт, что она была женщиной, делал ее персону в глазах избалованного и не слишком разбирающегося в людях Криса кандидатом номер один выслушивать его стенания и жалобы. Впрочем, Хиддинг сама дала толчок этому сближению, еще когда ломала комедию с надменной Вероникой. Ловко это она, однако. Парочка гаденьких реплик в адрес нелицеприятной дамочки и — вуаля — незадачливый педик уже у нее на побегушках.
Я только посмеивался над Сарой, не понимая, зачем она так упорно добивается расположения Криса — наша подруга была просто образцом выдержки весь день, пока мы прятались в доме в ожидании похорон. Да и потом, когда мы возвратились, Сара, несмотря на явное отвращение к рыдающему у нее на плече Гринвуду, старалась сохранять спокойствие, и лишь пару раз на ее лице мелькало выражение, отчетливо свидетельствующее о том, что ее сейчас вырвет.
Сколько раз мы выпили «за упокой души», я перестал считать, когда закончилась вторая бутылка. Ей богу, если бы не твердость Волчека, нам бы утром несдобровать. Оборотень разогнал нас по комнатам часа в три, а сам отбыл в свое заведение, пообещав явиться ни свет, ни заря. «Так что подумайте хорошенько, если решите продолжать», — говорил он уже с порога. Прямо отец родной!
