Сарина версия по поводу яда подтвердилась. Волчек, ухватившись за мое предложение, на следующий день после нашего разговора встретился с Гюнтером Айзенхольцем и тот почти сразу опознал в остатках вещества «грубую маггловскую отраву», так старый зельевар презрительно назвал цианид.
По причине того, что расследование смерти Гринвуда зашло в тупик, Сара, жаждавшая деятельности, вплотную занялась моим делом. Она повторно "допросила" меня, чуть не полдня на это потратила, на этот раз вооружившись своим блокнотом, куда время от времени что-то писала неразборчивым почерком. Потом она почти на неделю пропала из реальности, погрузившись в анализ фактов. Я пытался было пристать к ней с вопросами о выводах, но она только огрызалась, называла меня торопыгой, а потом и вовсе послала по матери, сказав, что пока она все не переосмыслит, «не лезь ко мне, Блэк».
Все это время я жил в «Вороне и барсуке». Крис уже почти смирился с наличием постояльца и, кажется, не замечал моего присутствия. Впрочем, я и сам старался не попадаться ему на глаза лишний раз, чтобы не слушать его непрекращающихся жалоб. М-да, без покровительства брата бестолковому педику жилось трудновато: бизнесмен он и вправду был никудышный! Сара по-прежнему обитала там, где ее поселил Волчек. Я был несколько удивлен тем, что она не согласилась на предложение Криса, который теперь всячески демонстрировал свое расположение к Хиддинг, пожить в «Вороне и барсуке». Не она ли называла волчеково убежище тюрьмой? Когда я прямо задал ей вопрос, подруга тут же замкнулась, резко прервала меня, заявив, мол, она так решила и не мое собачье дело, почему. Это был не ответ, но я от греха подальше не стал приставать с дальнейшими вопросами, хотя не скрою, меня это очень даже занимало. В конце концов, я придумал довольно правдоподобное объяснение, вроде как Сара просто не желает постоянно быть рядом Гринвудом-младшим, который уже успел осточертеть ей своим нытьем и разговорами о погибшем брате. Сколько же можно было мусолить одну и ту же тему?
Декабрь выдался в Лондоне сырым и мрачным. Дождь сменялся снегом, который тут же таял, превращаясь в грязную вязкую жижу. По ночам она замерзала и улицы становились похожими на каток. Небо почти постоянно висело мрачным серым покрывалом чуть ли не над макушками у прохожих, от чего и без того короткие декабрьские дни заканчивались, не успев начаться. Свое тридцатипятилетие я встретил в одиночестве в самом мрачном расположении духа, с тоской вспоминая о солнечной, морозной шотландской зиме и именно с этого момента начал подумывать, а не вернуться ли к странствиям, раз здесь, в Лондоне, мне ловить нечего. Это решения я вынашивал едва ли не неделю и почти уже созрел, когда случились события, которые подтолкнули меня к решительным действиям.
Началось все с визита ко мне Сары. Они с Волчеком заявились в трактир ближе к вечеру, впрочем, оборотень вскорости ушел по своим делам, оставив нас с Хиддинг в обществе Криса. Тот на наше счастье был в некоторой запарке: этим вечером в кабаке было неожиданно людно — на улице началась метель и местный народ был готов прятаться от непогоды в любом более менее теплом помещении. Крис крутился в зале, а мы с Хиддинг поднялись наверх. Сара суетилась и была явно настроена побеседовать.
— Скажи, Блэк, — начала она буквально от порога, как только за нами закрылась дверь, — твой паренек на каникулы случайно домой не собирается?
— Насколько мне известно, нет, — ответил я, озадаченный вопросом, — он, кажется, вообще старается без необходимости не встречаться с родственниками. Я по-моему говорил…
— Угу, — Сара задумчиво почесала нос, — жаль. Хотелось задать ему пару вопросов.
— А я не могу на них ответить? — удивился я, впрочем тут же вспомнил, что Сара еще некоторое время назад намекала, что ей не лишним будет «опросить свидетелей».
— Нет, — отрезала она, но потом соизволила объясниться. — Ты многие вещи домысливаешь, а здесь важны голые факты. Их лучше всегда получать из первых уст, ты не согласен?
Разумеется, я был согласен, но плохо представлял себе, как осуществить то, о чем она просила. Когда я озвучил эту мысль, Сара недоуменно приподняла брови.
— Хочешь сказать, твой Гарри все каникулы безвылазно в школе просидит?
— А что ему остается? — пожал я плечами.
— М-да. Ну и порядочки у вас, — Сара состроила недоуменную гримасу. — Мой брат Дилан учился в военной академии, так их и то под Рождество в увольнительную отпускали. Да у вас прямо не школа, а иезуитский колледж какой-то.
— Не говори ерунды, их тоже отпускают. Наверно. Я точно не знаю — никогда не оставался в школе на каникулы.
— Так спроси.
— А смысл? Все равно дальше Хогсмида им не уйти, по крайней мере, чтобы не заподозрил никто.
— Спроси, — еще раз с нажимом произнесла Сара. Я посмотрел в ее заблестевшие недобрым энтузиазмом глаза и покачал головой.
— Это плохая идея, Хиддинг.
