Преступники полностью

Сару, очевидно, переполняла ярость, отчего она, по-моему, даже согрелась. Дрожь унялась, а движения стали резкими, как у агрессивного животного. Она стремительно шагнула ко мне. Атакующая змея да и только!

— Всех! — и голос змеиный. Кобра.

— А ведь я предупреждал Сара, помнишь? — блэковский надменный тон всегда приходил мне на помощь в такие моменты. Приходил неосознанно, как будто я с этим родился.

Вот и сейчас я говорил медленно, четко выговаривая звуки, будто каждый из них стоил, по меньшей мере, сотню галеонов. Был при этом сам себе противен, но продолжал обвинять: — Ты не слушала меня. Ведь ты умная, а я дурак. Ты психолог с образованием, а я простофиля. И вот результат, девочка, — я несколько сбавил тон, видя, как кривится в злой гримасе ее лицо, вздохнул. — Сара, не я ли тебе говорил: оборотни это не люди. Точнее, не совсем люди. У них другая психология…

— Ага… — ядовито бросила она, — и физиология…

— Ну это тебе лучше знать, я полагаю? — эти слова я произнес, словно плевок.

Брови Сары съехали к переносице, она обхватила себя руками, будто замыкая оборону, и вздернула подбородок.

— Разумеется, лучше, — и потом с вызовом. — Да! Я спала с ним, если тебя это интересует.

— Не интересует.

Ох, неправда, Сириус. Интересует, да еще как. Одно дело догадываться, другое — услышать своими ушами. Я продолжал говорить и с каждым словом в голосе скапливалось все больше яда:

— Это давно было ясно, Сарита. Все к тому шло. И как тебе он?

— Заткнись, а? — она вдруг как-то за секунду сникла и, опустив плечи, отвернулась.

Но меня уже несло.

— Что так? Давай поговорим. Переживаешь, что ему досталось? Ну, так я его еще пощадил. В прошлый раз он тебя уже почти искусал. Сейчас полнолуние, Сара. Так что, если тебе так его жаль… можешь только свистнуть и твой любовник на брюхе к тебе приползет. И простит, и обласкает, и …

Молниеносно, за долю секунды Сара развернулась и прыгнула вперед. Перед моими глазами метнулась белая голова, лицо с бешеными темными глазами, а кулак с побелевшими костяшками я каким-то чудом успел перехватить в дюйме от собственного носа. Она опять шипела. Но и я был зол. Чрезвычайно зол. Схватил ее за волосы и оттащил от себя. Впрочем, тут же отпустил, встряхнул за плечи.

— Прекрати выебываться, Сара. Ты виновата. Целиком и полностью. И, твою мать, завязывай бросаться на меня, — последнее я уже кричал.

Хиддинг вырвалась из рук и широкими шагами отошла прочь. Встала в нескольких футах от меня, дрожащими руками вынула сигареты и, нервно затянувшись, выдохнула дым. В этот момент выглянула луна. Она очертила на белом, снежном поле темную фигуру Сары. «Какая же она хрупкая», — неожиданно понял я. Кажется, ничего не стоит переломить, а ведь нет, не ломается. Ни слезинки, ни жалобы! Откуда такая сила?

Сара медленно вдыхала и выдыхала дым. Дрожь уходила, опущенные плечи расправлялись… Минут через десять она успокоилась настолько, что подошла ко мне и протянула руку.

— Мир, Блэк?

— Перемирие, — тоже без злобы в голосе ответил я.

Как же я хотел расспросить Хиддинг! О многом расспросить. Язык так и чесался, но, видит бог, я старался унять себя, чтобы не раздувать конфликт с новой силой. Очень кстати вспомнилось, что это я, строго говоря, попросил ее мне помочь и это мое, вернее гаррино, «дело» вызвало наш такой поспешный отъезд. А что до Волчека… Черт! Потом. С этим разберемся потом, когда остынут эмоции и на смену им придет трезвость ума.

До места назначения мы добрались лишь к вечеру, поскольку в пути пришлось еще раз остановиться. На большой высоте моя подруга жутко мерзла и я боялся, что она просто не удержится и свалится с метлы.

— Славное местечко, — первое, что сказала Сара, когда мы оказались в той самой знакомой мне пещере. Непонятно было, шутит она или говорит серьезно. Хотя мне, откровенно говоря, было сейчас на ее настроение плевать, я чувствовал себя настолько вымотанным и физически, и эмоционально, что готов был завалиться спать прямо на голой земле. Впрочем, так вышло, что подобный аскетизм был лишним.

Сара, как оказалось, обо всем позаботилась. А я то еще гадал, что моя подруга тащит в своей неизменной матерчатой сумке.

— Наш друг-голубок презентовал, — хмуро усмехнувшись, проговорила Сара, вытаскивая на свет миниатюрный сверток. — Говорил, что это от братца осталось, ему то — Крису — оно без надобности.

Внутри оказалась тонкая блекло-серая ткань, явно не тянувшая на одеяло, но как только я взял ее в руки, сразу почувствовал тепло. Хм. Термо-чары?

— Это тебе, Блэк.

Я поднял глаза на ежащуюся от холода фигурку.

— Не дури. Завернись и спи. Я обойдусь.

— Не-е-е. У меня свое. Ваши волшебные штуки меня не любят. Еще поджарюсь во сне, как рождественская гусыня, — сказала она чуть более весело. Правда, до настоящего сариного смеха было еще далеко. Видать, потрепало ее сегодня изрядно!

«Свое» оказалось самым обычным спальным мешком, довольно большим и теплым, особенно, если учитывать, в какой микроскопический пакет он умещался. А у магглов тоже свои «чудеса»!