— Видишь ли, у меня опять болел шрам.
— Как летом?
— Да, — Гарри невольно потянулся к своему лбу, потом поморщился. — Понимаешь, тогда мне казалось… ты не поймешь… Все это очень странно. В общем, я рассказал тебе не все.
— Что-то важное?
— Тогда мне казалось, что нет, но теперь… Мне приснился сон. Там был Волдеморт и еще один волшебник… Хвост.
— Питер Петтигрю? — неизвестно чего больше было в моем голосе: удивления или отвращения.
— Да. Они беседовали, а потом убили одного маггла и…
— Гарри, — я положил ему руку на плечо, успокаивая, поскольку видел, что этот разговор чрезвычайно травмирует его, — я понимаю, ты под впечатлением. Сны вещь туманная. Я, признаться, в этой области не силен. Но, мне кажется, что в снах мы переживаем наиболее сильные эпизоды жизни, а сознание порой причудливо их трансформирует. Вот и получилось: ты помнил и про крысу, и про Волдеморта. Отсюда и сон.
— Но именно после него у меня болел шрам, — настаивал Гарри.
— Совпадение?
— Я тоже так думал. Потому и решил не писать тебе подробностей. А вот месяц назад все повторилось.
— Тот же сон?
Гарри неуверенно помялся.
— Похожий. Но люди были другие. То есть, там тоже был Волдеморт и Петтигрю. Но был еще третий человек. Это был маг. Они говорили, что он узнал что-то такое, чего ему знать не положено. И они его пытали… Я видел, ему было очень больно, но он молчал. Тогда Волдеморт сказал, мол, он знает способ лучше и… тут я не понял, что произошло, но маг вдруг замер, будто его парализовало. И потом Волдеморт спросил у Петтигрю… — Гарри посмотрел на меня очень пристально, — он спросил, не знает ли Питер, кто такой Сириус Блэк.
— Что?! — невольно вырвалось у меня. Я постарался быстро взять себя в руки. Это сон, а сны вещь подлая. — В смысле… что было дальше?
— Дальше, — Гарри нервно сглотнул, — это маг вдруг поднес руку ко рту вот так, — он с силой прижал к губам рукав мантии, — а через несколько секунд упал, как будто начал задыхаться, изо рта пошла пена. Волдеморт был в бешенстве, он явно этого не ожидал. А потом он убил его… Точнее добил, потому что этот человек и так умирал. Гермиона говорит, что у этого мага, наверно, был яд в рукаве. Она вроде как про такое читала, — Гарри тяжело вздохнул и почти прошептал: — А потом я проснулся от боли в шраме.
После эмоционального рассказа крестник тревожно уставился мне в глаза, а я чувствовал, как меня прошиб пот, несмотря на пронизывающий декабрьский холод. Этого не может быть! Но с другой стороны: Гарри личность уникальная и с ним вполне могут случаться необъяснимые вещи.
— Скажи, Гарри, — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойнее, — ты можешь описать, как выглядел этот маг.
— Смутно. Я видел его как будто вполоборота. У него черные волосы и черная борода. Кажется, он молодой, но я не уверен.
Проклятье! Неужели действительно это что-то вроде вещего сна? Ментальная магия для меня всегда была темным лесом. Да и не интересовался я этим. А следовало бы. Но если на секунду допустить, что все, что видел Гарри, происходило в действительности… М-да. Картина вырисовывается просто ужасающая.
— Ты рассказывал о своем сне кому-нибудь? Кроме Гермионы и Рона, я имею в виду, — спросил я, безуспешно пытаясь сохранить самообладание. Голос таки дрогнул.
— Нет, — тихо ответил он, поглядывая на меня со смесью тревоги и сочувствия. От этого мне стало легче. Милый мой крестник! Сам в опасности, а обо мне переживает.
— Гарри, — сказал я, обретая таки необходимую твердость в голосе, — не спеши паниковать. Сны плохие советчики. Но, если тебя это беспокоит, расскажи профессору Дамблдору. Он специалист в области ментальной магии, в отличие от меня. Возможно, у него есть какое-то разумное объяснение этим фактам.
Крестник бросил на меня испуганный взгляд.
— Думаешь, это так серьезно? — он спросил так, будто надеялся, что я стану убеждать его в обратном. Увы, теперь это сделать было трудно.
— Я не знаю, Гарри. Говорю же, я в этом ни черта не смыслю, — я взял его за руку. — Давай так: если что-то подобное произойдет еще раз, сразу иди к профессору. И мне напиши, понятное дело. Надеюсь, все будет хорошо.
— Я тоже, — вздохнул он и обернулся в сторону выхода из пещеры. Там уже спускались сумерки. — Извини, Сириус, мне пора.
Мы вышли, причем оба старались делать вид, что ничего не произошло. Сара и дети стояли на склоне и оживленно разговаривали. Когда мы подошли, я понял, что Хиддинг развлекает публику рассказом о своем прошлогоднем визите в Хогсмид. Без ужасных подробностей, разумеется. Делится впечатлениями, так сказать. Гермиона и Уизли умеренно удивлялись и даже посмеивались. М-да, Сара умеет разрядить обстановку, не раз в этом убеждался.
— Долго же вы прощались, — заметила она не без ехидства, когда мы с Гарри приблизились. — Не наговориться было?
