Преступники полностью

— Итак, возможность, — карандаш ткнулся в запись, подчеркнутую двумя жирными линиями. — Мистер Крауч знал о схеме выбора, знал, как ее обойти, имел доступ к предмету, этот выбор осуществляющему. Дальше: контроль. Есть возможность? Есть. Он ведь судья на турнире. Может подсудить, может подсказать. Не сам, так через кого-то. Бэгмен этот — чем не вариант. У него рыльце в пушку, стоит намекнуть и этот прохвост все, что надо, сделает. Не исключено, что он в выигрыше Гарри сам заинтересован, финансово, так сказать. Что стоит Краучу этим воспользоваться, если эти джентльмены так тесно общаются?

— Постой, Сара, — я остановил ее руку, удержав чуть дольше, чем следовало, отчего Хиддинг слегка поморщилась, — ты хочешь сказать, что цель злоумышленника — дать Гарри выиграть.

— Ну, разумеется. По крайней мере, если не выиграть, то не сойти с дистанции раньше времени, — недовольно откликнулась она, высвобождаясь из моих пальцев. — По-моему, это очевидно.

— Господи, но зачем?

— А-а-а, Блэк. Вот тут мы вступаем в следующую и самую главную область: мотив. По началу я терялась в догадках, пока не расспросила твоего мальчика про неприятный инцидент, в который он вляпался на этом злополучном чемпионате. Меня, как по голове ударили: вот, думаю, она — отправная точка. Смотри, что получается, — она устроилась поудобнее и, помахивая карандашом, как указкой, начала вещать тоном профессора перед аудиторией первокурсников:

— Ты рассказывал мне, что этот Крауч в свое время прославился и поднялся именно на волне процессов над заговорщиками. Он прослыл человеком безжалостным и принципиальным и это было актуально в обстановке террора. Но вот незадача, война окончилась и этот «неподкупный Робеспьер» стал неугоден. Его подвинули, услали на второсортную работу. Но амбиции-то никуда не делись. И вот теперь опять в обществе назревает нестабильность. Господин, разумеется, чует эту волну и у него появляется надежда снова вернуть себе прежнее влияние. Ты не согласен?

Я пожал плечами: пока возразить было нечего. Тем более, что эти выводы Хиддинг сделала исключительно из моих собственных рассказов.

— Что ж, теперь дальше, — говорила меж тем Сара, удовлетворившись моим молчаливым согласием. — Попробуем посмотреть на печально известные события на чемпионате глазами нашего фигуранта. Что он видит? Оппозиционеры снова в строю. Он ликует. Для безжалостного истребителя скверны снова появилось достойное дело. Он активен, полон негодования. И он замечает, какой несомненный интерес вызывает у этих «бунтарей в масках» твой крестник. Дальше домыслить несложно. Ведь для всего вашего мира именно мальчик Гарри символ торжества гуманизма над террором. Соответственно, и враг всех отверженных. Разве нет? — тут Сара даже не стала ждать моего согласия и продолжала со все нарастающим энтузиазмом в голосе:

— И тут у мистера Крауча возникает идея: а не использовать ли ребенка, как… приманку. Поставить мальчика в условия, когда он всегда будет на виду, будет доступен для любого, кто бы ни захотел до него дотянуться. Понятно, что это априори будет враг. Тогда можно в нужный момент появиться с пылающим мечом в руках, чтобы эту зло пресечь и снискать себе неувядаемую славу.

— Ты хочешь сказать, что Крауч затеял какую-то большую провокацию? — переспросил я, немного раздражаясь сариным пафосным тоном. Хиддинг выдохнула и сказала уже обыденно:

— Я только предполагаю, но это очень смахивает на правду. Ему ведь практически нечего терять, а в случае, если все выгорит, это практически стопроцентный успех. И еще, Блэк… — Сара сделала паузу, но не ради эффекта, это я понял по сосредоточенному лицу. Она взяла в руки один из листков, где была начерчена одна единственная буква, обведенная в кружок, и тихо произнесла: — У меня не идет из головы наш с тобой давний разговор про этого… вашего главного злодея. Помнишь, я тогда спросила, уверен ли ты, что он скончался. Ты не смог ответить. А ведь тогда получается: есть шанс, что этот Лорд, или как его там называют, жив. Ну, или не он, но кто-то, кто считает себя его наследником. И если я пришла к этому выводу, будучи далекой от вашего мира, то логично, что человек, в этом мире вращающийся, не мог не сделать похожих умозаключений. И тогда его цель — это натуральная игра ва-банк…

— Спровоцировать Волдеморта? — я аж задохнулся от своих собственных слов.

— Да. Поймать и судить «злодея номер один» это не просто удача. Это триумф. После такого его в святые произведут, не то что в министры.

— Знаешь, Сара, — сказал я, все еще не отойдя от потрясения, — ты действительно слишком далека от нашего мира. Для любого волшебника одно его имя под запретом, а уж вступить с ним в единоборство… почти самоубийство.

Сара упрямо повела подбородком.

— В любом авторитете можно усомниться, особенно, если самого себя считаешь безупречным. Тем более, перед глазами наглядный исторический пример, что мистер «воплощенное всемогущество» не так уж неуязвим. На мой взгляд, достаточно оснований, чтобы попробовать.