Домик нам достался на отшибе, что опять таки было неплохо. Мы вползли туда уже почти без сил. Пока Сара плескалась в душе, пытаясь хоть как-то отогреться, я прилег на постель и, кажется, задремал. Открыл глаза я, лишь почувствовав у себя на лице пристальный взгляд. Сара сидела на своей постели, закутавшись до подбородка в одеяло, вокруг нее были разложены в бумажки, которые она то и дело перекладывала.
— Сколько я спал? — спросил я. Пошевелился и почувствовал ломоту во всем теле.
— Недолго, — пробормотала она, глядя в одну точку у меня над головой. Потом взгляд сфокусировался на моем лице. — Послушай, хотела тебя спросить… В тот вечер, когда на тебя крыша упала…
— Не крыша, а водосток, — поправил я.
— Не важно… Ты помнишь, какая была погода?
Я удивился вопросу. Попытался припомнить. Вроде сухо было, солнечно. И вечер был тихий.
— Ага, — только и сказала Сара, когда я ответил на ее вопрос, и снова погрузилась в раздумья. Я минут пять ждал, что она мне пояснит смысл странного вопроса, но моя подруга не спешила порадовать меня информацией и я, устав от битвы со своим любопытством, спросил:
— Почему это кажется тебе важным?
— Ну, согласись: необычно, чтобы дом рушился безо всяких причин, — ответила она почти сразу.
Я тоже сел на кровати и вытянул ноги, прислонившись спиной к стене. Воспоминания о той ночи потускнели за месяц и мне пришлось напрячь память, чтобы оживить все детали. Вот я вхожу в темное пространство позади таверны, слепну на секунду от темноты, медленно двигаюсь вперед и… Да! Тогда мне показалось, что я видел кого-то. Потом, после рассказа Розмерты, я начал сомневаться, но теперь…
— Ты думаешь, кто-то сделал это нарочно? — мне стало вдруг очень холодно.
— Я думаю, — четко и медленно проговорила Сара, заглядывая мне в глаза, — что ты был в шаге от собственной смерти. Ты удивительно везучий парень, Блэк. Появись твоя подруга-трактирщица минут на десять позже, боюсь, она нашла бы твой хладный труп.
Такие заявления, понятное дело, вряд ли кого-то могут оставить равнодушным. Но я решил пока на всякий случай не паниковать, тем более это всего лишь версия.
— Ладно, Хиддинг, оставим мою героическую персону, — я говорил нетерпеливо, пытаясь за недовольством скрыть растерянность. — Ты ведь не за этим детей мучила. Давай выкладывай, что там у тебя… сочиняется.
— Что совсем терпежу нет? — спросила было Сара, но видя, что я сейчас вовсе не в настроении вести словесную перепалку, посмотрела в блокнот и начала излагать:
— Пока все еще сыро, сшито на живую нитку. Но схема, кажется, вырисовывается, — она выпуталась из одеяла и поправила несколько листков, лежащих на кровати. — Пока все ниточки сходятся на одной фигуре — Крауч. Это не значит, что он единственный, кто тут замешан, но он или организатор, или основной участник авантюры.
— Но с какой целью?
— О! Поверь, у такого человека мотивов предостаточно.
— Черт! Твои умозаключения, Сара, для меня отнюдь не очевидны. Крауч, конечно, не воплощение света и добра, но кем же надо стать, чтобы стремиться уничтожить ребенка?
— Да оставь ты эту мысль, — в сердцах всплеснула руками Сара, — никто твоего Гарри убивать не собирается. Это вы с ним придумали, неизвестно с какого перепоя.
— Разумеется, это меня радует, но в пляс пока пускаться воздержусь.
— Для танцев тут тесновато, — ехидно заметила Сара и с оттенком превосходства в голосе прибавила: — Ты подумай сам, Блэк, зачем, если ты желаешь кому-то смерти, делать это настолько сложным способом?
— Чтоб подозрения не вызвать, — выдал я дежурную версию.
Сара только отмахнулась.
— Можно мальчика с лестницы столкнуть или в озере утопить. Для этого не надо городить огород. Кроме того, существует масса способов отправить на тот свет, заведя следствие в тупик на раз-два-три. Дети чертовски беспечны. И главное, соревнования, в которых участвует Гарри рассчитаны
М-да, разумно. Не подкопаешься. Допустим, Хиддинг права. Тогда какого лешего Гарри вообще в этом участвует? Не доброжелатели же ему подсобили? Или Сара по-прежнему придерживается своей «теории скандала»? Хм. Мне она еще тогда не понравилась.
— Что так? — усмехнулась она, когда я изложил ей эти свои мысли. Слова тщательно подбирал, словно старался соответствовать манере моей дорогой подруги-ищейки. — Впрочем, ты прав: моя прежняя теория не выдерживает критики. Теперь с новыми фактами все это предстает в несколько ином свете. Все-таки молодцы мы с тобой, что детишек на разговор вызвали. Вот смотри, Блэк, — она суетливо завозилась, сгребая бумажки, переползла с ними на мою кровать и начала тыкать карандашом в листки, исписанные нечитаемыми символами. — Из всех людей, которых мы можем так или иначе подозревать, у этого есть и мотив, и возможность.
— Поясни, — сухо сказал я, понимая, что разобраться в ее записях у меня нет никакого шанса.
Сара охотно пустилась в объяснения.
