— Тебе подходит. Спокойной ночи, Блэк.
Уже почти уснув, я подумал, что свое-то имя она не назвала. Ну и ладно.
Проснулся я резко, как от толчка. Было светло и зябко. Ночью снилось что-то гадкое, но воспоминания стерлись, осталось только мерзкое чувство холода и опасности. Хотя после двенадцати лет наедине с дементорами… чему тут удивляться?
Вчерашние события напомнили о себе при одном взгляде на спавшую рядом женщину. Она лежала в скорченном положении, засунув ладони под куртку, и мерно дышала. Сейчас я, наконец, смог ее рассмотреть.
Своими габаритами девица действительно напоминала подростка. Худая, жилистая, безо всяких признаков того, что называют женскими прелестями. Прическа «под мальчишку», хотя, на моей памяти, так коротко не стриглись даже мои приятели. Хотя, может быть, у магглов это принято? С цветом волос тоже беда: белые до такой степени, что их естественность вызывала сомнение. Лицо было под стать телу: узкое, с мелкими чертами. Нос уточкой, большой рот с тонкими губами. Словом, неприметное такое лицо.
Одета она в отличие от меня была по погоде: джинсы, кроссовки, а главное, куртка — были добротные, хотя после вчерашней беготни и грязные. Понятно, почему она до сих пор не проснулась от холода.
Я даже немного вздрогнул, когда девица резко, без предупреждения, вскочила. В глазах — темных, как два пятна на бледном лице — отразилась целая гамма чувств, от ужаса до готовности убить. Потом плечи опустились. Она села.
— Черт! Я надеялась, что мне все это приснилось. Ты как?
Вчера она то и дело путалась: «ты», «вы». Теперь, похоже, окончательно решила, что наше преступное союзничество и совместная ночевка сблизили нас до «ты». Ну я, в общем, не против.
— Замерз. А ты?
— В норме. Есть хочется… Хотя что я говорю? Какое уж там — «в норме».
Помолчали. Есть, кстати, действительно хотелось зверски. Я стал думать, не пойти ли поискать крыс, здесь их, вестимо, пруд пруди. Потом вспомнил: это ж Лондон. Можно и чем-нибудь более приличным поживиться.
— Пошли, — словно прочтя мои мысли, сказала девица и поднялась, — я знаю одно место. Тут недалеко. Там разный сброд милосердные люди подкармливают. Может, поживимся чем-нибудь.
Я тоже поднялся.
— Для добропорядочной британки ты неплохо осведомлена.
В ответ она хмыкнула.
— Я полицейский, хотя сейчас уже, наверное, бывший. Идем, Блэк. Я со вчерашнего утра ничего не ела. А на тебя без жалости вообще смотреть нельзя.
— Как тебя зовут, благодетельница?
— Хиддинг, — подумала и добавила: — Сара.
Затем она внимательно посмотрела на меня, прищурилась.
— Лицо мне твое почему-то знакомо, Блэк… Да ладно. Пошли. Там разберемся.
Я превратился. Она только слегка приподняла брови, буркнула: «Не приснилось!» — и зашагала вперед. Когда мы проходили мимо мусорных баков, Хиддинг вдруг без предупреждения метнулась к ним и начала копаться. Мне даже показалось, с интересом. Выволокла оттуда нечто, встряхнула.
— Сойдет.
Когда она облачилась поверх куртки в некое подобие стеганого халата и вязаную шапочку, то стала похожа на одну безумную старую ведьму, которую я знал еще до тюрьмы. Был бы человеком — расхохотался. Хиддинг пронзительно свистнула. Это надо понимать: меня зовет. Надо завилять хвостом и радостно залаять?
Господь милосердный придумал благотворительность. Все-таки в мире магглов есть такие вещи, до которых нам — волшебникам — еще расти и расти. В бесплатной столовой для лондонского отребья мы с Хиддинг смотрелись, как свои. А горячая бурда, которую там подавали под именем супа, показалась мне просто пищей богов. Сара к тому же умудрилась выпросить две лишние булки. «Собачке, она ведь тоже голодная».
С этой нашей добычей мы вернулись на место ночевки и теперь жевали, не глядя друг на друга.
Я решил первым нарушить молчание.
— Что теперь будешь делать?
— Не знаю, — она повернулась и пристально посмотрела на меня. — А черт! Вспомнила…
— Что?! — эта манера вести диалог меня с ума сведет.
— Вспомнила, откуда мне физиономия твоя знакома. Нам в отделение три дня назад пришла ориентировка… Ты там, правда, помоложе и не такой заросший. Точно. Ты ведь Сириус Блэк? Убийца, рецидивист. Сбежал из какой-то секретной тюрьмы.
— И сейчас я тебя убью, чтобы не проболталась, — вяло ответил я.
Значит, наше доблестное Министерство решило прижать меня по всем статьям. Даже магглов оповестило. Ну, Бродяга, ты и влип.
— Не убьешь. Нечем. Я тебя ночью обыскала. Прости — привычка.
— Странная ты, Сара Хиддинг.
— Почему? — проговорила она с набитым ртом.
— Ну, начнем с того, что тебя совсем не удивляют мои превращения…
— Удивляют. Просто не люблю торопить события. Ты мне все расскажешь, так?
— А если нет?
— Значит, я не узнаю, откуда берутся люди-псы. Жаль, конечно, но что ж поделаешь…
Я рассмеялся.
— А тебе интересно?
— Слушай, Блэк. Я по натуре — фаталист. Если мы вчера с тобой столкнулись, то это, видать, неспроста. Давай так: ты мне расскажешь, я тебе расскажу. Может, сумеем чем-нибудь помочь друг другу. Идет?
Я кивнул.
— Ты первая.
