— Что-то ты очень торопишься, девочка, — у оборотня на лице опять промелькнуло то самое плотоядное выражение, которое меня так беспокоило. Он потерся головой о сарину руку, а потом кинул быстрый взгляд на меня. Я едва заметно покачал головой, размышляя, не слишком ли неосторожна Хиддинг, так кокетничая с оборотнем. Впрочем, тут же обругал себя. Кто я ей: сват, брат? Она большая девочка и, наверняка, в курсе, чем заканчиваются такие игры.
Оборотень сдался.
— Ну, и куда тебя вести?
Она назвала район. Я о таком не слышал, и потому понял, что волшебники там не бывают. Оборотень присвистнул и покачал головой.
— Рискуешь, Сарита.
— Зато почти наверняка что-нибудь узнаю. Там у меня есть кое-кто «свой». Тебе понравится.
Надо ли говорить, что я увязался за ними, хотя Сара не настаивала. Впрочем, и не возражала. Идти пришлось далеко. Сначала знакомым тоннелем, потом через какой-то секретный лаз в трубу, где нам с Волчеком с нашим ростом пришлось передвигаться вприсядку. Потом мы снова вышли в подземную ветку метро и по ней на поверхность.
Волчек, видимо, помнил, что для Сары магические преграды были непреодолимы, поэтому провел нас путем, где все препятствия представляли из себя вполне тривиальные замки и щеколды, которые он открывал с помощью какого-то замысловатого устройства, вроде универсальной отмычки.
Наконец, мы оказались в глухом переулке, где с одной стороны возвышались какие-то нежилые строения, а с другой была высокая серая загородка, исписанная красками.
— Отсюда в одном квартале есть кабак «Портленд», — инструктировала Сара оборотня, тот слушал с непроницаемым лицом, сложив руки на груди, — там сейчас людно. Будут пара громил, они тебя наверняка остановят. Скажи, что тебе нужна женщина, — брови оборотня слегка дернулись вверх, но он кивнул и слушал дальше, — они тебя пустят внутрь. Ты будешь искать блондинку с небольшим шрамом на щеке, зовут Стефани. Если ее там нет, спроси у бармена, только аккуратно… наври что-нибудь правдоподобное.
— И что потом?
— Приведешь ее сюда, мы с Блэком подождем.
— А если не пойдет.
— Это не бордель, Волчек. Девушки работают на улице. Просто улицы здесь… опасные.
Волчек ушел. Сара поманила меня и мы скрылись за раскрашенной загородкой. Хиддинг нетерпеливо выглядывала и то и дело бросала взгляд на часы.
— Что ты надеешься тут найти? — спросил я, чувствуя, что ее нервозность незаметно передается и мне. Сара пожала плечами.
— Пока не знаю. Но Стефани обычно приносит полезную информацию.
— Она…
— Шлюха, — произнесла Сара безо всякой брезгливости, словно говорила о какой-то обычной профессии, вроде почтальона или парикмахера, — и мой информатор.
— У тебя обширные знакомства.
— Кто бы говорил.
— Думаешь, Волчек справится?
— Не сомневаюсь, — ответила она, нетерпеливо высовываясь из-за забора, а потом добавила рассеянно. — У Стефани пунктик по части восточноевропейских мужчин… Считает всех их заплутавшими овцами, сочувствует…
Я невольно улыбнулся: Волчек и «заплутавшая овца» — это даже не оксюморон, а что-то из области парадоксов. Я сказал об этом Саре, она отрешенно покивала, словно не слушала меня.
Потом вдруг взглянула в глаза, прищурилась.
— Ты из-за него за мной увязался?
Что ж. То, что Сара удивительно прозорлива, я знал и так. Даже отвечать не было необходимости…
Для меня вдруг стало ясно, как божий день, что оборотень положил на нее глаз еще в первую встречу. Даже интересно, почему Волчек, которого вряд ли повернется язык назвать «высокоморальным», до сих пор не подкатил к Саре с пикантным предложением. Неужели дело в моей скромной персоне? Хм. Никогда не примерял на себя роль защитника чести… Даже скорее наоборот. Помню, как Джеймс еще в школьные годы не раз поддевал меня по поводу «поматросил и бросил». Две трети этих историй были, разумеется, сущим вымыслом, но слава беспринципного ловеласа преследовала меня до конца учебы, да и потом тоже. Хотя кто ж такой славе противится? В юные-то годы…
И вот теперь я стараюсь уберечь самоуверенную девицу от опасной дорожки, на которую она ступает, строя глазки не самому, мягко говоря, безобидному субъекту. Какая, однако, метаморфоза!
— Ты дразнишь
Хиддинг такой поворот в беседе явно не понравился, я почувствовал это по надменным ноткам в голосе, когда она ответила:
— Учту на будущее, — потом помолчала и добавила с изрядной долей скепсиса. — Опасаешься за мою честь?
— Скорее за твою жизнь.
Сара развернулась ко мне и окинула взглядом, который можно было бы назвать «сочувственным».
— Блэк, ты неглупый мужик, но психолог из тебя хреновый. Вся жизнь Волчека — сплошной расчет. Иначе он бы не стоял во главе этой мутной компании. Пока парень в нас заинтересован, он ни меня, ни тебя и пальцем не тронет… И убери свою собачью улыбку! Хочешь сказать, я не права?
— Права, — собачья улыбка, вероятно, превратилась в волчью, — вопрос,
