Ба! Да мне удалось ее смутить. Во всяком случае, именно так я истолковал неопределенное, слегка растерянное выражение лица Хиддинг. Давай, пораскинь своим умишком, девочка, хочешь ли ты превратиться в женщину-оборотня. Но Сара уже снова встряхнулась и опять стала уверенной в себе инспекторшей. Она набрала в легкие воздуха, очевидно для гневной отповеди, но… вдруг встала «в стойку».
До моего слуха донеслись голоса. Впрочем, настороженность тут же сменилась облегчением: я узнал Волчека. Второй голос — грудной, низкий — принадлежал женщине явно не британского происхождения. Долгое «а», жесткое «ч»… Откуда она?
— Куда ты меня ведешь, милый? — судя по интонациям, «ночная бабочка» начинала беспокоиться.
— Один друг хочет тебя видеть…
— Ты не говорил, что будет кто-то еще, — беспокойство в голосе превратилось в недовольство. — Это будет дороже…
Оборотень ответил неразборчиво, но его реплика похоже вовсе не успокоила спутницу. Скорее наоборот. Послышался шум и тихий вскрик… Сара пулей вылетела из нашего убежища, я медленно вышел следом.
— Прекрати, Волчек!
— Сара? Ты… с н-ним?
От испуга акцент у женщины стал сильнее. Она была довольно молода, но, признаться, не слишком-то походила на продажную женщину. Скорее на какую-то застиранную домохозяйку, обремененную оравой голодных отпрысков. Опущенные плечи, изможденное лицо с темными кругами вокруг глаз, которые не могла скрыть даже в изобилии наложенная краска. Как это несчастное существо могло у кого-то вызывать вожделение, мне было не понять. Впрочем, мало ли на свете подонков?
— Здравствуй, Стефани! — сказала Сара, нетерпеливым жестом давая Волчеку понять, что пора отпустить «жертву». Тот крепко сжимал руку женщины выше локтя, по-видимому, пресекая ее попытки убежать. — Надо поговорить.
— Но… почему так? Это срочно?
— Срочнее некуда.
Девица испуганно покосилась на Волчека, а потом на меня. Наверно, со стороны двое мрачных мужчин в темном переулке выглядели зловеще. Сара поспешила успокоить ее, а потом взяла под руку и потянула за собой, небрежно бросив нам с оборотнем:
— Ждите здесь. Мы со Стю пошепчемся немного…
— Как ей это удается? — словно в пустоту произнес Волчек после минут десяти молчаливого ожидания. Он стоял, облокотившись о стену, полуприкрыв глаза, и, казалось, отрешился от происходящего.
— Что именно? — о ком речь, понятно, уточнять не требовалось.
— Вертеть тобой и мной, как последним чмом…
Я взглянул на Хиддинг, которая, судя по скупой, но выразительной жестикуляции, пыталась в чем-то убедить свою информаторшу, и задумался. Действительно, что в Саре такого, что заставляет людей, близко знакомых с ней, периодически вытягиваться по стойке «смирно»? Вспомнился Бобби… или вот эта девица. А уж про нас с Волчеком и говорить нечего.
— Наверно, это талант.
Волчек усмехнулся и тоже бросил взгляд на женщин.
— Я всегда был невысокого мнения о людях, — изрек он глубокомысленно. — Они слишком поверхностны и не стремятся видеть глубже. Оттого любого из них можно без труда «прочитать», если понимаешь о чем я.
Я понимал. Вероятно, из-за того, что когда-то плотно общался с Люпином. Мой друг, хоть и не был оборотнем от рождения, также обладал этой «звериной» способностью слышать то, о чем молчат, видеть то, что хотят скрыть: в движениях, манерах, привычках. Ремус всегда безошибочно угадывал эмоциональные оттенки речи, разгадывал тайные мотивы поступков… Но он был при этом слишком добросердечен и простодушен, чтобы использовать подобные знания с выгодой для себя. Волчеку подобное бескорыстие было чуждо. Теперь я понял, как ему удается держать в узде всех тех темных личностей, что работают на него.
Я сказал ему об этом. Волчек спокойно кивнул, словно признание его исключительного дара было делом привычным, а потом произнес:
— Сара такая же. Вот только откуда у нее это?
— Вероятно, опыт. Она же детектив… или как это у магглов называется.
Волчек покачал головой.
— Опыт здесь мало что значит. Такое либо есть, либо нет, — он все еще не отрывал пристального взгляда от Хиддинг, а потом вдруг резко развернулся ко мне. — Вы ведь не любовники?
— Это вопрос или утверждение?
Еще один внимательный взгляд нечеловеческих глаз. Усмешка-оскал и короткое:
— Я так и думал.
Волчек потянулся, легко оттолкнулся от стены и, встав почти вплотную ко мне, насмешливо добавил:
— Тебя она пугает…
В это время Сара и Стефани закончили свою беседу и подошли к нам. Уличная девица была слегка всклокочена, нервно теребила пояс платья и то и дело хмурилась. Я понял, что Сара ее чем-то неслабо озадачила и теперь дамочка пытается переварить полученную информацию. Что ж, как я уже давно замечал, моя подруга умела убеждать.
— Стю, будь осторожна, — голос у Хиддинг был мягкий, «не полицейский», — у меня нет выбора, сама понимаешь… но я не хочу подставлять тебя.
