Следующие дни не принесли ничего нового. По-своему это было неплохо. В нашем положении ведь как? Пережил день — и будь доволен. Единственное, что не радовало: после того, как я осознал, что вот-вот наступит день моего ухода, между мной и Хиддинг словно пробежала кошка. Мы почти все время молчали, думая каждый о своем деле. Пару раз Сара пыталась вызвать меня на разговор, но я отвечал односложно, а потом и вовсе послал ее куда подальше. Она тихо выругалась, обозвала невротиком, но попытки свои прекратила.
Под утро тридцать первого числа я ушел из заведения Волчека один. Сара под предлогом того, что хочет переговорить с оборотнем, отправилась его искать и так долго не возвращалась, что я плюнул, вернулся в лавку и сразу лег спать. Об этих двоих я приказал себе не думать. В конце концов, я свое мнение высказал, а там пусть сама решает. Не школьница чай!
Проснулся я под вечер от тихой возни у меня над головой. День перевалил на вторую половину, в окно дул влажный ветер, а мне прямо в глаза глядела сова.
Письмо было от Гарри. Без подписи, кривовато написанное, словно его нацарапали в спешке прямо на колене, оно содержало всего несколько строк.
Вот черт! Мой крестник, похоже, такой же нетерпеливый, как когда-то я сам. Неймется ему, хочет все решить быстрее и одним махом. Хотя, не скрою, мне было приятно сознавать, что Гарри так проникся ко мне сочувствием, что даже мысль, что он «шпионит» за своим другом ради преступника Блэка, его не останавливает. Однако, надо немного осадить парня, как бы он сгоряча не погубил все дело!
Я черкнул в ответ пару строк, отпустил сову и снова лег. Потом вскочил, начал ходить по чердаку. Нет, ты все-таки псих, Блэк! Вот теперь, когда цель так близко, твое очнувшееся от долгого сна зравомыслие опять под угрозой. Но ведь можно только разведать, «взглянуть одним глазком»? Идиот-идиот-идиот.
Так я боролся с собой до вечера. А Сара все не появлялась. Возможно, будь Хиддинг рядом, она смогла бы убедить «чокнутого Блэка» держать себя в руках и не высовываться, но ее не было…
Поздно вечером я осторожно выбрался из лавки Аптекаря, стараясь, чтобы тот ничего не заметил. На мое счастье Гюнтер куда-то ненадолго вышел и я, проскользнув в дверь и обратившись в пса, побежал в сторону выхода из «неблагонадежного» квартала.
В Косом переулке было уже почти безлюдно. Когда я затормозил возле «Дырявого котла», то понял, что не вполне понимаю, что мне делать дальше. Прокрасться внутрь? Но я ведь не крыса.
Еще раз обругал себя за глупый порыв. Прибежать то прибежал, а что дальше делать даже не подумал, Сириус. И чем ты лучше мальчишки?
Сижу и пялюсь на кирпичную стену. Для собаки — непреодолимое препятствие. Вдруг едва слышный шорох, и в следующее мгновение мне на голову обрушивается рыжая молния. Шипение, мяв. Острые когти впиваются в загривок и голову. Дикая боль до рези в глазах. В стороны летят клочья шерсти. Моей черной. Рыжая лапа тянется к глазам. А в голове голос, агрессивный, нечеловеческий:
Отчаянно трясу головой, пытаясь стряхнуть неожиданного противника. Но он цепкий. Опять этот голос
Валюсь на спину, катаюсь по земле. Он отпускает меня, отскакивает в сторону.
Кот?!
Да. Огромный, рыжий. На плоской морде желтые глаза, размером с галеон. В них — жажда крови. На секунду проносится мысль: как я могу слышать его? Но уже в следующее мгновение я опять вынужден обороняться. Он метит мне прямо в глаза.
Черт! В глазах темнеет. Кот обеими лапами бьет меня по носу. Недаром я в собачьем виде всегда инстинктивно берегу эту часть тела. Боль адская! Она пробуждает дикую звериную злобу. Не удивлюсь, если мои глаза сейчас налиты кровью. Изо всех сил бью гада передней лапой. Но кот быстрее!
Шипит. Это я слышу ухом. И одновременно в голове опять злой голос:
Огромным прыжком бросаюсь к нему. Он отскакивает, выгибает спину, подпрыгивает на месте. Боком, типично по-кошачьи. Дразнит меня, дергая хвостом.
Проклятье! Как эту тварь остановить? Или сбежать?
Не то чтобы смех, но очень похоже. Коты умеют смеяться? Сириус, ты сходишь с ума.
Изо всех сил сжимаю зубы, чтобы не залаять.
И он, наконец-то, слышит меня.
Шерсть, ставшая было дыбом, опускается. Походка неуловимо меняется. Он не приближается, двигаясь словно вдоль большого круга, очерченного вокруг меня. Но и не убегает.
