— Хорошо, хорошо, — сдавленно прохрипел тип, пытаясь вывернуться, но хватка Волчека была, должно быть, весьма крепкой. — Эй, отпусти меня,
— Ничего личного,
— Ничего, — хмуро ответил он, когда хватка Волчека ослабла.
— И ты проводишь нас к Серому Лесу?
Тот еще раз с подозрением оглядел меня и Сару, недобро усмехнулся и кивнул.
— Как пожелаешь, гаро.
Все еще под впечатлением от первого контакта с местным оборотнем, мы последовали за нашим проводником, который представился как просто «Сид». Он вывел нас на едва заметную тропу, уходящую вверх по склону. Попетляв между камнями и вдоволь поспотыкавшись о древесные корни, мы вступили в лишенную деревьев туманную теснину, причем у меня было чувство, что тамошний туман не имел никакого отношения к природным явлениям. Только погрузившись во влажную желтоватую пелену, мы почти сразу потеряли ориентиры. Если бы не маячившая впереди фигура Сида да уверенно шагавший прямо за ним Волчек, мы бы в миг заблудились или повернули в обратную сторону. Стараясь не отстать от оборотня, я и то и дело с тревогой оглядывался на плетущуюся в хвосте Сару: все время ожидал негативной реакции со стороны ее организма на охранные чары. Они — по моим представлениям — должны бы уже начать действовать, ведь поселение оборотней, по-видимому, находилось недалеко. Но ничего подобного не было. Я недоумевал: неужели защита деревни совсем на Сару не действовала? Помнится, в Хогсмиде она едва концы не отдала, а здесь… вон идет себе и в ус не дует. Даже, по-моему насвистывает что-то… Чудеса.
Должно быть, мое беспокойство и недоумение не остались незамеченным, впереди раздался тихий смешок Волчека.
— Чуднó, да Блэк? — бросил он через плечо. — Да ты варежку-то закрой… Не помнишь, что твой друг говорил, Люпин который? «Древняя магия». Это тебе не ваши антимаггловые щиты. Оборотни-то ведь не все из волшебников вышли. Смекаешь? Вон братец Сид впереди чешет. Думаешь, он маг?
— Скажешь — нет?
— Угадал. Я, конечно, доподлинно не скажу, но, скорее всего, он из обычных магглов. Кому из волшебников придет в голову ружьишко с собой таскать? Ликантропия, Блэк, хоть и тяжелый недуг, но в чем-то полезный. Так то.
Этот вывод меня потряс. Еще и еще раз убеждался, что наш школьный курс нуждается в существенной переработке, по крайней мере, в разделе об оборотнях — точно. Готов поклясться, что ни мне, ни подавляющему большинству моих собратьев-волшебников не приходило в голову, что заражая жертву способностью обращаться в зверя, оборотень передает отчасти и магический дар. Своеобразный бонус за мучения. М-да. Природа — сучка справедливая.
— Слушай, Волчек, — спросил я, догнав оборотня и шагая рядом, — не понял, как он тебя назвал… ну, Сид этот?
— Гаро? — с оттенком самодовольства переспросил Волчек, я кивнул. — А-а. Это местный жаргон оборотнический. Таких, как я, кличут… настоящих. Здесь в Британии все чинно: сословность, субординация. Цивилизованная страна, ядрена вошь! — он коротко хохотнул. — Да, что я говорю, тебе это лучше меня известно. У тебя ведь, поди, за спиной десять колен одних волшебников.
— Больше, — невесело ответил я. — Так ты, Волчек, выходит, высшая каста?
— Ну, типа того, — он поглядел вперед, сузив глаза, потом обернулся на Сару, желая убедиться, что та не отстала, и равнодушным голосом добавил. — Я в свое время сильно этому удивлялся. У меня на родине различий не делают: все мы одинаково гнусные твари,
— Ты поэтому уехал?
— И да, и нет. Я, Блэк, на пятерых человек напал, когда те отца убили. Тридцать пуль в него всадили, подонки. Не пожалели серебришка-то, — он на секунду замолчал, а потом продолжил с ухмылкой, словно смакуя мерзкие воспоминания. — Двое выжили, это я уже после узнал. Один, правда, без руки остался, а у другого — полморды, как древесный гриб. Но ничего… целехонькие. Небось, теперь тоже бегают от охотников. И поделом. Пусть распробуют, каково оно в Карпатах да в волчьей шкуре…
От его рассказа мне стало не по себе. Черт! Я все-таки, несмотря на свою хваленую «широту взглядов» и дружбу с Ремом, человек и волшебник до мозга костей. Вот ведь вроде: несчастный парень Волчек, а у меня никакого сочувствия. Только отвращение. Или он специально расцвечивает свой рассказ гнусными подробностями, чтобы жалости не вызвать? А что, похоже. Волчек гордый. Что ему сочувствие какого-то мага? Тьфу, и растереть.
— А ты кровожадный, — сказал я, пытаясь придать высказыванию полушутливый оттенок.
Волчек довольно крякнул.
— Приходится. Да ты не дрейфь. Тебя не трону.
— А Сару? — это вырвалось само собой, я все еще помнил то хищное выражение, которое время от времени появлялось на лице Волчека при взгляде на Хиддинг. Оборотень даже с шага сбился, когда обернулся ко мне, сверля своими нечеловеческими глазами.
