Хижина, где нас поселил старый оборотень, располагалась на окраине поселка. Это была настоящая хибара с тонкими глинобитными стенами на каменном цоколе, сырая настолько, словно впитывала влагу на протяжении всей своей долгой жизни. Теперь она щедро отдавала ее в виде вымораживающего душу холода, от которого не спасала ни теплая одежда, ни постоянно горящий в очаге огонь. В доме было два помещения: что-то вроде гостиной, совмещенной с кухней, и маленькая спальня. Последняя — чуть более сухая из-за приподнятого пола и деревянной обшивки стен — была единогласным решением отдана Саре. Она царственно приняла наш джентльменский жест и тут же принялась обживать помещение. В смысле, стащила на широкую дощатую кровать все нашедшиеся в комнате тряпки и устроила из них себе нечто вроде норы, куда еженощно закапывалась, по-моему, даже не снимая одежды.
Впрочем, жизнь других обитателей деревни не сильно отличалась от нашей. Обри не зря говорил о бедности, граничащей с нищетой. Мы время от времени шатались по улицам и наблюдали это воочию. Оборотни, которые все как один были ликаны, как их тут называли, перебивались случайными заработками, а кое-кому удавалось выхлопотать минимальное пособие, которое наше «щедрое» министерство выделяло, дабы поддерживать малоимущие семьи. Даже смешно: сначала планомерной пропагандой вынудить оборотней прозябать в нищете, а потом брезгливо кидать им подачки. Гнусность такой политики кого хочешь выведет из себя.
В поселке — Сара после недельного тут пребывания метко назвала его «резервацией» — было две-три лавки, хозяева которых едва сводили концы с концами. Эти, с позволения сказать, «оплоты цивилизованной жизни» да еще таверна, которой владел хмурый гориллоподобный человек Вильям Сакс — вот и все, что составляло светскую жизнь оборотней Серого Леса. Кстати, с «папашей Вилли», который к моему великому изумлению был не оборотнем, а самым обыкновенным сквибом, Волчек как-то быстро нашел общий язык. Мне думается, это произошло из-за сходства этих двоих в мировоззрении: оба умели крутиться, несмотря на неблагоприятные условия, и ценили предприимчивость. Так что, благодаря Вилли, а также предусмотрительности Волчека (именно он надоумил меня перед отъездом снять некоторое количество денег со счета — спасибо гоблинам, сделать это дистанционно оказалось даже проще, чем лично явившись в Гринготтс) у нас до определенной степени не было проблем с провизией.
Первую неделю мы втроем большую часть времени проводили на кухне, где можно было кое-как согреться. Сара, вопреки моим опасениям, вела себя смирно, почти все время молчала, обложившись своими бумагами. Их Волчек с помощью Берти доставил нашей подруге, когда они прятались у Люпина дома. Ума не приложу, что еще Сара надеялась там почерпнуть — на мой взгляд она их изучила уже вдоль и поперек, так что могла процитировать даже разбуженная среди ночи. Но, видно, я ничего не понимаю в работе детектива!
Мы с Волчеком то и дело обсуждали разные «актуальные проблемы», среди которых главной было грядущее полнолуние, когда по моим представлениям должно было начаться настоящее веселье. Волчек относился к этой проблеме как-то слишком легко, заявив, что мои страхи излишни и, если не нарываться, то все пройдет для нас безболезненно. Оказалось, он прав.
За два дня до рокового срока по ночам деревня словно вымирала. Двери заперты на крепкие засовы, на улице и площади — ни души. Видя мое недоумение, Волчек, скривился и объяснил, что ликаны в основной своей массе воспринимают себя людьми, а потому считают свое оборотничество заболеванием и в какой-то мере стыдятся его. Поэтому даже здесь, где они в сущности ни для кого из жителей опасности не представляли, несчастные старались добровольно изолироваться от окружающих. Я был удивлен. Доселе мне казалось, что смысл совместного проживания оборотней, собственно, и сводится к тому, чтобы иметь возможность не прятаться. Волчек на мое высказанное предположение отреагировал не без сарказма и обозвал снобом. Мол, я, как и все волшебники, считаю оборотней этакими монстрами, для которых несвойственна мотивация вроде обычной потребности в общении и добрососедстве. Это был еще один повод для наших «кухонных» дебатов.
Так прошел месяц относительно мирного сосуществования. На третьей неделе ноября и Волчек, и Сара начали проявлять некоторые признаки нетерпения. Еще долго продержались! Волчек периодически куда-то исчезал, не забывая при этом строго напоминать об осторожности, а Сара стала все чаще одолевать его расспросами, как добраться до ближайшего людского городишки. На вопрос «зачем» она только фыркала, на ходу придумывала какой-нибудь дурацкий предлог, а получив отказ, уходила к себе «в нору» и дулась.
