Геннадий Яковлевич Бурлаков — районный инспектор областной Астраханской инспекции, скромный, вежливый человек, рассказал, что в 1969 году он закончил рыбвтуз и с тех пор трудится в рыбоохране Севкаспрыбвода. В 1978 году он закончил заочно Волгоградский сельскохозяйственный институт, но это так, для общей подготовки, а душа у него лежит к рыбе. Сейчас он курирует три районные инспекции — Ахтубинскую, Черноярскую и Енотаевскую (всего 63 инспектора, у каждого лодка с подвесным мотором). В распоряжении инспекций семь катеров с командами, восемь автомобилей и столько же мотоциклов.
На пристани рыбоохраны нас ожидал катер «Волжск» — небольшое судно, построенное около тридцати лет назад. Несмотря на почтенный возраст, катер выглядел браво. Чувствовался заботливый уход за ним. Его команда состояла всего из трех человек — капитана, матроса и механика. Капитан Михаил Григорьевич Попов показал нам свое судно и объяснил, что катер этот служебно-разъездной, грузоподъемность его до двадцати тонн, двигатель в сто пятьдесят лошадиных сил, что судно развивает скорость до двадцати километров в час, работает на солярке, что с матросом Беляницыным они вместе плавают со дня получения катера и знают его как свои пять пальцев. Бросились в глаза строгие, если не сказать суровые, отношения между членами команды. Никакого панибратства и в то же время взаимное понимание. Пока мы с капитаном устраивались под тентом на палубе, слушая его рассказ, матрос что-то прибирал, возился на камбузе. Все он делал без суеты, без лишних слов.
— Капитан и матрос на этом катере — люди интересные, — заметил Бурлаков, — местные жители, потомственные рыбаки. Они много любопытного могут рассказать о реке и рыбе.
Решили отправляться в плаванье рано утром, поэтому ночевать мы остались на катере. В носовой части под палубой была отлично оборудованная каюта, часть которой представляла собой столовую. На ужин матрос первого класса, он же кок, подал мастерски приготовленный борщ, а затем чай. Извинившись, он объяснил, что рыбы нет, так как гостей не ждали.
— Нам-то рыба надоедает, — сказал капитан, — вот я и попросил сварить борщ, а завтра будет уха.
— Сами наловим?
— Можем сами, удочка есть. А скорее всего, встречные рыбаки угостят.
Михаил Григорьевич Попов совсем не был похож на «морского волка». Плотный, с круглым добродушным лицом, он напоминал скорее хлебороба, крепко стоящего на земле.
— Вы рыбак? — спросил я капитана с надеждой. — Хочу кое-что разузнать о волжской рыбе.
— У нас в семье весь корень рыбацкий. Дед рыбачил, а когда взяли в царскую армию, служил на царских кораблях, обошел на них полмира. Крепкий был старик и начитанный, сам грамоту постиг. Списавшись с царского флота, вернулся сюда, на родину, в село Удачное Харабалинского района. Приехал, побыл немного, сплел несколько пар лаптей и отправился пешком в Киевскую лавру. Богомольный был человек. Пошел благодарить бога за то, что живым с морей-океанов вернулся. Пришел с богомолья, поступил на рыбозавод, стал разводить рыбу — леща, сазана. Отец тоже с детства рыбак. В Великую Отечественную войну рыбаков на фронт не брали, отец ушел добровольно. Дрался под Сталинградом, был командиром пулеметного взвода. Вернулся домой, избрали его председателем сельского Совета, а потом председателем рыболовецкого колхоза имени XVI партсъезда. Самого меня научили рыбачить дед да старший брат Иван. Мне в сорок первом исполнилось тринадцать, к тому времени я уже всю рыбацкую науку постиг. Жили мы тогда в Хараблинском районе. Рыбы много, а рыбаков нет: многие ушли воевать добровольно, как отец. А тут начался голод. В селе Ватажном Хараблинского района сколотил я из пацанов бригаду человек в восемь-десять, и в 1941-1944 годах мы ловили рыбу для фронта.
— Что же вы, пацаны, могли добыть? — удивился мой сопровождающий — Геннадий Яковлевич Бурлаков.