Снова вернулись к костру, засыпали песком покрывшиеся пеплом угли и направились к лодке. Маркелыч занялся ее осмотром. Обнаружив на корме засохшую рыбью слизь и кровь, достал из моторного отсека связку концов и начал драить. Петрович на берегу скинул сапоги и брюки, бросил одежду в лодку и сам направился по воде в сторону. Алексей пошел в конец залива, где по темной воде даже издали можно было распознать глубину. Похоже было, что действия каждого уже давно отработаны. Маркелыч, убедившись, что в лодке все чисто, прибрано, столкнул ее на воду. Петрович вытащил из воды большой мешок, завязанный шнуром, и потащил его к лодке. В такие мешки, плотные, добротные, обычно расфасовывают удобрение. Сквозь полиэтилен просматривалась сизая в черноту паюсная икра.
— Маркелыч, открой багажник.
— Ты что, сдурел? — ругнулся хозяин лодки. — Клади в середину.
Вдвоем они перевалили мешок через борт и опустили на сиденье.
— Пуда два, а то и поболе, — определил Петрович.
— При дележке узнаем точно. Залазь, подойдем к Лехе.
Маркелыч опустил движки в воду, подкачал бензин, и на воде сразу, как медузы, заколебались масляные пятна от перелившегося горючего. Взвыл один мотор, потом второй, и лодка на малых оборотах направилась в конец залива к Лехе. Тот забрался в нее, держа в руках толстую бечеву.
— Подтяни поближе, — велел Маркелыч, — чтобы винты по рыбе не били.
Леха выбрал веревку, и у борта показалось длинное, почти в два метра, тело белуги. Она лежала в воде боком, показывая вспоротое брюхо. Рядом два осетра, тоже распотрошенные, но поменьше. Лодка направилась к фарватеру, на глубину, на течение. Маркелыч сбавил газ и приказал:
— Обрезай!
— Жалость-то какая! — всхлипнул Леха и, перегнувшись через борт, полоснул ножом по веревке. Рыбины словно ожили: переваливаясь с боку на спину, показывая свои раны, пошли ко дну. «Вихри» взвыли, и лодка, задрав нос, стала уходить от острова и загубленной рыбы. На полной скорости обходила она медленные буксиры, тащившие баржи, прошмыгнула перед самым носом пассажирского парохода.
— Еще полчаса — и дома, — прокричал Петрович. Он не заметил, как впереди от берега им наперерез выскочил катер, тоже с двумя моторами. Но Маркелыч знал этот «Прогресс», знал и ненавидел его хозяина — рыбинспектора, известного на всю округу своей строгостью. Рядом с рыбинспектором в катере сидел человек в милицейской форме. «Прогресс» шел явно к нему — Маркелычу. И тогда он резко крутанул руль, заваливая лодку на борт, и направил ее к противоположному берегу. Рыбинспектор немного отстал и пошел параллельным курсом. У всех троих мелькнула надежда на то, что их скорость больше, моторы самой последней модели сильнее и они уйдут от опасной встречи. Внезапно над рекой взвилась ракета, и Маркелыч увидел в руках у милиционера большой неуклюжий пистолет. Снова в небе прямо по их курсу промелькнул дымный след и расцвел, осыпаясь, красный шар. Третья ракета прошла над лодкой Маркелыча, словно привлекая внимание именно к ней. И тут впереди, от левого берега навстречу его лодке отошел катер, и тогда Маркелыч понял, что ему не уйти, не спасут и новые мощные двигатели. Мешок с икрой лежал на сиденье у правого борта, обращенного к «Прогрессу». Маркелыч, пряча этот борт от преследователей, развернулся вправо и в повороте подал команду своим помощникам. Те с руганью и проклятиями перевалили мешок за борт. Заглохли выключенные моторы, и лодка, продолжая двигаться по инерции, медленно закачалась на собственной волне. Ломая спички от злой дрожи в руках, Маркелыч закурил, взглянул на расстроенных спутников.
— Волга дала, Волга и взяла... Может, в следующий раз обойдется.
— Но в следующий раз у них не обошлось, — усмехнулся Михаил Григорьевич. — Схватили этих мудрых хапуг наши ребята.
Было уже далеко за полночь. Капитан направился в свой кубрик, а мы с Геннадием Яковлевичем расположились в каюте. За бортом тихо плескалась, словно шептала что-то, волжская вода. Матрос, он же кок, неслышно передвигаясь, убирал со стола. Пожилой, сухощавый, он, словно тень, двигался по каюте, потом долго колдовал за стеной в небольшом камбузе. Уже засыпая, я услышал совет рыбинспектора поговорить с матросом.
Ранним солнечным утром я вышел на палубу. «Волжск» отчалил, и капитан, застывший у штурвала, медленно выводил свой катер в Волгу по лабиринту каналов, разрезавших город. Потянулись судоремонтные заводы. Прошли мимо знаменитого на весь мир икорно-балычного комбината. С левой стороны канала растянулись частные домовладения с садами и палисадниками. Возле каждого на берегу лодки, большей частью металлические с мощными подвесными моторами. Заметив мой интерес к мелкому флоту, Геннадий Яковлевич пояснил: