Пертинакс велел рабу привести посетителей в пиршественный зал Юпитера, а другому рабу принести немного вина и легких закусок. Император переоделся, чтобы выглядеть более торжественно. Он не звал Дидия Юлиана, сенатор сам напросился на аудиенцию. Не то чтобы ему было неинтересно или неприятно видеть Дидия Юлиана, просто Пертинакс считал такие встречи пустой тратой времени, предпочитая больше заниматься государственными делами, беседовать с философами и учеными или читать книги.
Флавия Тициана, услышав о приходе сенатора, сразу же оставила возлюбленного Элия и присоединилась к мужу. Зная, что ее место всегда рядом с Пертинаксом, а то и впереди него, Тициана постоянно была наготове. Она могла в любую минуту выйти на прием в самом лучшем наряде, с красивой прической и при драгоценностях, не тратя время на переодевания и прихорашивания. Поэтому даже во время дневных любовных утех с Элием она не теряла бдительности и тщательно приводила себя в порядок с самого раннего утра. Из-за этого на всех посетителей дворца Тициана, даже не блистая красотой, оказывала исключительно благоприятное впечатление.
И сейчас она вошла в триклиний Юпитера вроде бы рядом с мужем, но все равно на шаг впереди него, и первый взгляд гостей упал на ее привлекательную шелковую розовую тунику и большое ожерелье из драгоценных камней.
Эклект уже суетился вокруг Дидия Юлиана и его семьи, расспрашивая, не холодно ли им, принести ли жаровни, не желают ли гости освежить руки и лицо, какое вино они предпочитают. Пертинакс велел Эклекту удалиться и сердечно приветствовал гостей.
– Я бы не осмелился потревожить твои государственные труды, август! – угодливо произнес Дидий Юлиан после полагающихся взаимных приветствий. – Но вот моя дочь Дидия Клара выходит замуж. Я хотел бы представить моего будущего зятя и верного тебе человека – Корнелия Репетина.
Корнелий Репетин вышел вперед из-за спины сенатора и поклонился императору.
– Он умен, из хорошей семьи, честен и храбр, – расхваливал Дидий Юлиан. – Несколько лет назад он занимал должность консула-суффекта.
Пертинакс кивнул Репетину головой и, задумавшись, спросил:
– Не твой ли отец, уважаемый Корнелий, был одно время при Марке Аврелии префектом претория?
– Да, август, Секст Корнелий Репетин мой отец, – ответил будущий зять Дидия Юлиана.
– Твой отец был хорошим человеком! – продолжал Пертинакс. – Я бы желал его видеть моим префектом претория!
– Благодарю, август! Твои слова – честь для меня.
– Что же, я благословляю тебя, Корнелий Репетин, почитай моего коллегу и преемника, как родного отца, будь хорошим мужем своей жене.
– Преемника? – удивился Репетин и переглянулся с Дидием Юлианом.
– Август имеет в виду, что мы вместе с ним делили консульство, а потом я преемствовал ему на должности проконсула Африки, – пояснил сенатор.
Однако Манлия Скантилла по-своему истолковала слова императора. Все время глядя на Пертинакса с гадливой улыбочкой и мысленно посылая проклятия на его голову, она вдруг резко преобразилась. Утром она общалась со жрецом гаруспиком, и он нагадал по внутренности птицы, что ее ждет замечательный день, приятная и неожиданная новость. Можно ли было считать такой новостью благословение императором Корнелия Репетина? Конечно же нет – это пустая формальность. Но вот такая двусмысленная обмолвка со стороны Пертинакса – знак богов!
Когда принесли закуски и вино, Дидий Юлиан почти не притронулся к ним. Скудность и простота поданного на стол убедили его, что слухи о скаредности Пертинакса – полная правда. Такое он есть и пить не привык. Его жена, дочь и Корнелий Репетин тоже почти не притронулись к еде, разве что выпили немного вина.
Пертинакс не видел смысла дальше продолжать аудиенцию, однако гости сами уходить не собирались. Императору стало неловко. Ему не хотелось прослыть невежливым. Тогда он предложил Дидию Юлиану небольшую прогулку по открытой террасе дворца Августов.
С террасы открывался вид на Большой цирк, Авентин, Тибр, районы вокруг Бычьего рынка и за рекой. Этот февральский день выдался очень теплым, поэтому поданные рабами дополнительные тоги, а также плащи, император и его гость отвергли.
– Я хотел лично сказать тебе, август, – угодливо произнес сенатор, – я бесконечно счастлив, что именно ты стал императором! Ты мудр, бережлив, опытен. Эти качества сейчас как никогда необходимы Риму!
– Благодарю тебя, Юлиан! Боги помогают мне.
– Хвала богам! Принятые тобой законы, распоряжения, очень продуманные, чрезвычайно важные! Всему нашему народу они на пользу! Я полностью поддерживаю тебя, август! Ты истинный наследник Марка Аврелия!
– Спасибо! – сердечно ответил император. – Но истинным наследником Марка Аврелия должен был быть Клавдий Помпеян. Сейчас Рим бы процветал!
– Помпеян принял неверное решение, отказавшись наследовать власть. Но благодаря этому теперь у нас есть ты, август!
– Увы, но из-за скромности Помпеяна случилось правление Коммода. Я предпочел бы не быть императором, лишь бы не было тех ужасных лет.
