Внезапно послышались треск и звон. Это незадачливый морской пехотинец вылетел сквозь дверное стекло, которое, разбившись вдребезги, разлетелось во все стороны. Свалившись на тротуар, бедолага завопил от боли, ударившись руками о цемент. Следом за ним из лавки выскочил молодой китаец — судя по белой куртке, подпоясанной кушаком, и шароварам до колен, инструктор боевых искусств. Солдат вскочил на ноги и, когда противник приблизился к нему, левой рукой ударил его снизу по почке, а правой в лицо, взвыв при этом от боли в обожженных руках. Не ожидавший такого отпора китаец отлетел к стене.
На улице появился еще один морской пехотинец с пика Виктория. Он бежал прихрамывая на одну ногу и ссутулив плечи, видимо ушибленные при падении вниз с лестницы, как подумалось Мари, с изумлением наблюдавшей происходящее. Он явился, чтобы помочь своему пострадавшему товарищу, и весьма своевременно. Дилетантские выпады, продемонстрированные учениками, пришедшими на подмогу к своему валявшемуся без сознания инструктору боевых искусств, были встречены шквалом молниеносных ударов руками и ногами, дополненными обходными маневрами специалистов по дзюдо.
Неожиданно воздух был взорван какофонией восточной музыки. Цимбалы и примитивные деревянные инструменты звучали все резче по мере приближения самодеятельного оркестра, чьи поклонники несли обрамленные цветами плакаты. Сражение закончилось: вояк попросту схватили за руки. На главной торговой магистрали Тьюн-Муна умолкли голоса. Американцы пришли в замешательство. Но если Кэтрин Стейплс сумела скрыть свое огорчение, то Эдвард Мак-Эллистер, напротив, вскинул в отчаянии руки.
Быстрая смена обстановки на улице буквально загипнотизировала Мари. Все замерло, словно по приказу свыше, подлежавшему беспрекословному исполнению. Через бамбуковые жалюзи отлично было видно приближавшееся шумное сборище во главе с управляющим банком Джитаем. Процессия держала курс на мясную лавку!
Кэтрин Стейплс и Мак-Эллистер прошли торопливо мимо магазина, к которому уже подходила толпа. Два морских пехотинца на той стороне улицы снова принялись разыскивать Мари. А затем все ее преследователи растворились в залитом солнечным светом пространстве.
В наружную дверь мясной лавки постучали. Седовласый старик убрал венок и открыл ее. Финансист Джитай, войдя в помещение, поклонился Мари.
— Ну как, понравилось вам наше шествие, мадам? — поинтересовался он.
— Не уверена в этом.
— Мы исполняли похоронный марш — по случаю убиения бедных животных, покоящихся ныне в холодильнике мистера By.
— Так все это, значит, заранее было запланировано?
— Не совсем так. Проще было бы сказать, что мы заблаговременно привели себя в состояние боевой готовности, — ответил Джитай. — Довольно часто нашим кузенам, проживающим на Севере, удается переправиться за границу. Это не воры, они лишь хотят воссоединиться с остальными членами своей семьи… У солдат же — одна забота: схватить их и отправить обратно. Так что мы должны быть готовы в любой момент защитить своих близких.
— Но я?.. Как вы узнали, что со мной?
— Мы наблюдали за вами… Мы ждали, когда вам понадобится наша помощь. Вы скрывались, убегая от кого-то, — и это все, что мы знали. Причем знали от вас: мы поняли это, когда вы сказали нам, что не будете возбуждать уголовного дела, или, если воспроизвести вашу речь дословно, «не собираетесь никуда обращаться»… Сейчас же о вас нам рассказали женщины, на которых вы чуть было не налетели на улице.
— Уж не те ли, что продавали что-то?..
— Да, те самые. Когда вы свернули в тупик, они пошли следом за вами. Помочь вам — наш долг.
Мари взглянула на взволнованные лица толпившихся за бамбуковыми жалюзи китайцев, затем посмотрела на банкира:
— Откуда вы знаете, что я не преступница?
— Для нас не имеет значения, кто вы. Главное — это то, что вы подверглись насилию со стороны двух наших людей. Замечу также, мадам, вы выглядите и разговариваете вовсе не так, как это свойственно лицам, вступившим в конфликт с законом.
— Я в самом деле не из преступного мира. Но в помощи я нуждаюсь. Мне надо вернуться обратно в Гонконг, снять номер в какой-нибудь гостинице, где меня не найдут и где есть телефон, которым я смогла бы воспользоваться. Я должна связаться с кем-то, кто сумел бы мне помочь, хотя в действительности я не знаю даже, к кому имело бы смысл обратиться. — Мари сделала паузу, ее глаза встретились с глазами Джитая. — Человек по имени Дэвид — мой муж.
— Ясно, — произнес банковский служащий. — Но сперва вам следует показаться врачу.
— Почему?
— Ваши ноги кровоточат.
Мари взглянула вниз. Кровь просачивалась через бинты, проникая через парусину ее туфель. И к тому же она ощущала в ногах ноющую боль.
— Полагаю, вы правы, — согласилась она.
— Потом нужно будет подумать об одежде и о том, как добраться до Гонконга… Я сам найду для вас гостиницу, где вы сможете зарегистрироваться под любым именем, которое вам понравится. В связи со всем этим встает вопрос о деньгах. У вас есть что-нибудь?
