— На рынке у него ведьма, продающая змей, старый вор, торгующий цепочками под золото, поступающими сюда с севера, и мужик, готовящий в грязном котле тухлую рыбу и вонючее мясо.
— И это — все?
— Нет. А про меня-то ты что, забыл? Ну а теперь действительно все.
— Тайпан, думаю, прав: его и в самом деле обманывают. За все, что ты сообщила мне, он отблагодарит тебя. — Борн отделил от пачки еще одну купюру. — Но я хотел бы знать обо всем побольше. Сколько еще, кроме того парня с рацией, работает на доверенного?
— Трое, тоже с рациями, — проговорила проститутка, протягивая руку к деньгам, с которых глаз не сводила.
— Бери деньги и уходи. Иди этой дорогой и наверх не поднимайся.
Женщина схватила банкноты и, стуча высокими каблуками, побежала по улице. Вскоре ее фигура исчезла в полумраке тускло освещенной улицы. Борн наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду, потом повернулся и быстро пошел по грязному закоулку в сторону лестницы, по которой только что спустился вниз. Приблизившись к ней, он вновь ссутулил спину и стал подниматься вверх, на улицу.
Впереди его ждала встреча с тремя охранниками и правой рукой тайпана. Он знал, что делать и что провернуть все следовало как можно быстрее.
Было уже девять тридцать шесть. Итак, «тайпан за жену»!
Первый охранник, которого Борн увидел, втолковывал что-то торговцу рыбой. Говорил он взволнованно, резко, то и дело подкрепляя слова энергичными жестами. Продавец же лишь молча кивал. Но о чем шла речь — этого не было слышно из-за шума толпы.
Выбрав крепко сложенного мужчину, стоявшего рядом с охранником, Борн с силой толкнул ничего не подозревающего зеваку на одного из людей подручного тайпана и отскочил. А еще через мгновение, задавшись целью вывести молниеносным ударом охранника из строя, он отшвырнул в сторону потерявшего равновесие незадачливого стража, врезал костяшками пальцев ему в горло и, придерживая его одной рукой, чтобы тот не упал, другой саданул что есть мочи по шее. Затем, извиняясь по-китайски перед толпой за своего пьяного друга, поволок по тротуару впавшего в беспамятство охранника и, затащив его в пустой, полуразрушенный ларек, разбил рацию.
Второй человек помощника тайпана, кричавший что-то по радио в стороне от толпы, требовал другой тактики. Борн, чья печальная согбенная фигура не таила никакой угрозы, робко подошел к нему и протянул руку, словно за подаянием. Тот замахнулся на него, прогоняя, и это было последнее, что он запомнил: Джейсон стремительно схватил его за запястье и, крутанув ему руку, сломал ее. А еще через четырнадцать секунд тело охранника лежало распростершись за кучей мусора, укрывшей несчастного от взоров публики, и тут же валялись останки его вдребезги разбитого переговорного устройства.
Третий охранник беседовал с «ведьмой, продающей змей». Как отметил Борн с чувством удовлетворения, она тоже, как и чуть ранее — торговец рыбой, лишь молча кивала: в Городе-крепости довольно просто смотрели на подкуп. Потом этот человек достал рацию, но воспользоваться ею не успел: Джейсон мгновенно подскочил к нему и, вырвав из рук торговки древнюю беззубую кобру, ткнул ему в лицо плоской головой рептилии. Выпученные глаза, перехваченное дыхание и истошный вопль явились именно той реакцией, на которую и рассчитывал Борн. Воспользовавшись тем, что нет ничего проще, чем обездвижить человека, воздействовав на расположенные у гортани столь похожие на тонкие волокна нервные сплетения, связывающие различные органы тела с центральной нервной системой, Борн, расточая направо и налево извинения, протащил сквозь толпу очередную свою жертву, которую и оставил чуть позже в бессознательном состоянии на темном бетонном пятачке. А потом поднес передатчик к своему уху, но приемник молчал.
Было девять сорок. Впереди — встреча с главным доверенным.
Маленький китаец средних лет в дорогом костюме и отполированных туфлях чуть не надорвался, перебегая с одного места на другое в поисках своих людей и стараясь при этом как можно дальше держаться от людской орды, толпившейся возле прилавков и лотков торговцев, но недостаток роста ограничивал ему возможность обзора. Борн проследил, куда он направлялся, забежал вперед и, резко обернувшись, ударил ему кулаком в низ живота. Когда китаец согнулся пополам, Джейсон обхватил его за талию левой рукой и понес обмякшее тело к обочине тротуара, где сидели, размахивая руками и поочередно отпивая от бутылки, два непритязательных сотрапезника. Затем, нанеся по шее банкира один из ударов ушу, Борн бросил его между пьянчужками. Находясь под воздействием винных паров, кутилы повернут дело так, что нежданный их сотоварищ долго еще не придет в сознание. Ведь на то у него и карманы, чтобы обшарить их, а одежда и пара туфель — чтобы их снять. Все имеет свою цену, и вырученная ими наличность хоть как-то вознаградит бедолаг за их труд по освобождению своего собрата от принадлежавшей ему собственности.
Часы показывали девять сорок три.
