Перестав сутулиться, поскольку уже не было необходимости и далее выступать в роли «хамелеона», Борн решительно пересек запруженную народом улицу и скатился вниз по лестнице в закоулок подземного града. Душа его ликовала. Он сделал это! Убрал преторианскую гвардию![53] «Тайпан за жену»!
Достигнув третьей лестницы справа, он выхватил замечательное оружие, которое приобрел у торговца в Монгкоке, и, изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие, проверяя каждую ступеньку ногой, взобрался на второй этаж. Потом, напрягшись перед схваткой, ударил левой ногой в дощатую дверь.
Та с треском распахнулась. Борн вихрем ворвался внутрь и присел, выставив вперед оружие.
Но, увы, напротив него стояли полукругом трое молодцев, и у каждого по пистолету, нацеленному в его голову. Восседавший за ними в кресле огромный, в белом шелковом костюме китаец молча кивнул своей охране.
Джейсон Борн проиграл. Он просчитался, и Дэвида Уэбба ждет теперь неминуемая смерть. Но самым мучительным для него было сознание того, что вскоре вслед за ним отправится в мир иной и Мари. Пусть же поскорее открывают они огонь, думал Дэвид, уже ни на что не надеясь. Спустят курки и совершат тем самым лишь доброе дело, избавив его от дальнейших терзаний! Ведь это он убил своею промашкой единственное создание, которое имело для него значение.
— Стреляйте, черт вас побери! Стреляйте же!
— Добро пожаловать, мистер Борн! — приветствовал Дэвида здоровяк в белом шелковом одеянии, отстраняя своих охранников. — Полагаю, вы и сами прекрасно понимаете, что вам не остается ничего иного, кроме как положить свой пистолет на пол и подтолкнуть его к нам. Другого выхода, исходя из реальной обстановки, у вас попросту нет.
Уэбб посмотрел на трех стражей. Тот, что стоял в центре, взвел со щелчком курок своего автоматического оружия. Дэвид, как и велено ему было, положил пистолет на пол и подтолкнул его вперед.
— Выходит, вы заранее готовились к схватке со мной, не так ли? — спокойно произнес он, выпрямляясь, как только охранник справа подобрал его оружие.
— Мы не знали, чего ожидать от вас, но решили: что бы там ни случилось, неожиданностей для нас не должно быть. Как вам удалось проникнуть сюда? Что, наши с моим поверенным люди убиты?
— Нет, лишь помяты немного и пока без сознания.
— Замечательно! Но неужто вы думали, будто я здесь один?
— Мне сказали, что вас сопровождают всюду ваш главный помощник и трое охранников. Оказалось же, что охрана у вас состоит из шести человек. По-моему, ограничиться тремя было бы вполне логично: когда слишком уж много народу, это бросается в глаза.
— Поэтому-то, чтобы не привлекать излишнего внимания, вот эти трое и прибыли сюда пораньше. Разведав предварительно обстановку, они устроились в этой лачуге и уже не покидали ее. Итак, вы намеревались взять меня в плен, а затем обменять на вашу жену?
— Ясно же, она ко всему этому не имеет никакого отношения! Отпустите ее: она не сможет причинить вам вреда! Убейте меня, но отпустите ее!
— Пи ге![54] — произнес банкир и отправил куда-то двоих своих охранников, которые, поклонившись, быстренько убрались. Потом он повернулся к Уэббу и кивнул в сторону третьего стража: — Этот человек останется с нами. Помимо своей собачьей преданности, он обладает еще одним ценным качеством: ни слова не понимает по-английски.
— Вам есть на кого положиться!
— Я ни на кого не полагаюсь и никому не доверяю. — Финансовый воротила указал рукой на старенькое деревянное кресло в глубине запущенной комнатенки. На запястье сверкнул золотой «Ролекс», инкрустированный вокруг циферблата бриллиантами, которые весьма гармонировали с украшенными самоцветами золотыми запонками. — Я проделал нелегкий путь и затратил немало средств, чтобы эта наша встреча состоялась.
— Ваш патрон, — я думаю, это был он, — не рекомендовал мне приходить сюда с дорогими часами, — заметил как бы между прочим Борн, внимательно изучая по дороге к предложенному креслу каждую деталь обстановки в комнате. — По-моему, вы к его советам не очень-то прислушиваетесь.
— Я прибыл сюда в грязном, заляпанном кафтане, но с рукавами достаточно широкими, чтобы скрыть украшения. Судя по вашей одежде, выдающей в вас Хамелеона, вы поймете меня.
— Вы — Яо Мин, — высказался Уэбб, усаживаясь в кресло.
— Во всяком случае, я пользуюсь этим именем. Для вас, не сомневаюсь, подобные вещи не новость: Хамелеон ведь в зависимости от обстоятельств принимает разные обличья и меняет свою окраску.
— Я не убивал вашу жену… Как и того человека, которому случилось быть рядом с ней.
— Мне это известно, мистер Уэбб…
— Что?! — Дэвид вскочил с кресла.
Охранник, шагнув вперед, навел на него пистолет.
— Сядьте, — сказал банкир. — И не тревожьте понапрасну моего преданного друга, чтобы нам с вами не пришлось потом пожалеть об этом, причем вам — в значительно большей степени.
— Вы прекрасно знали, что я был там ни при чем, и тем не менее обвинили в совершении преступления меня!
— Садитесь же, будьте добры, да поживее!
— Я жду ответа! — бросил Дэвид, снова усаживаясь в кресло.
