— Эти условия понятны. А теперь выслушайте меня. Когда и если я позвоню по этому номеру, то прежде всего должен буду поговорить с моей женой — не через считанные минуты, а через считанные секунды. Если же этого не произойдет, то кто бы там ни был на другом конце провода, он услышит выстрел, и таким образом вам станет известно, что этому вашему наемному убийце, поимку которого вы называете услугой, только что снесли череп. У вас будет в запасе тридцать секунд.
— Ваши условия нам также ясны. Мы принимаем их. На этом наше совещание закончено, Джейсон Борн.
— Мне нужно мое оружие. Оно у того вашего охранника, что стоял слева.
— Возьмете его на выходе.
— Мне придется просить его об этом?
— Нет, зачем же? Когда выйдете отсюда, вернете себе свой пистолет сами: трупу оружие ни к чему.
Сохранившиеся с сумасбродной колониальной эры Гонконга величественные особняки размещались по склонам окружающих город возвышенностей, среди которых выделялся особо своей высотой пик Виктория — подлинное украшение местного пейзажа. Роскошные сады прорезывались обсаженными розами дорожками, ведущими к верандам и бельведерам[55], с которых открывалась великолепная панорама гавани и близлежащих островов. Вызывавшие многочисленные завистливые взгляды виллы возводились в этом краю по образцу роскошных особняков Ямайки. Залы в них обращали на себя внимание высокими потолками и замысловатой лепниной, комнаты переходили одна в другую так, чтобы бриз беспрепятственно мог продувать их долгим и знойным летом, окна повсюду имели при себе элегантные деревянные ставни, защищавшие помещения от ветра и влаги в сезон зимних дождей. В этих сравнительно небольших по размерам зданиях было просторно и вместе с тем уютно, что же касается их архитектурных особенностей, то они в основном определялись здешними климатическими условиями.
Один из таких особняков, в районе пика Виктория, отличался, однако, от других. Но не размерами, величественностью или элегантностью, не великолепием сада, который красотою своею затмил бы, пожалуй, не одну из соседних усадеб, и не причудливой выразительностью парадного входа и высотой окружающей двор каменной стены. А некоей относительной отгороженностью его от внешнего мира, особенно заметной по ночам, когда лишь в немногих комнатах горел свет, а из окон и сада не доносилось ни звука. В общем, здание это мало походило на обычный жилой дом с обычными обывателями. Но что особенно резко выделяло особняк, так это люди у ворот и за ними. С дороги было видно сквозь решетчатые ворота, что там за стеной расхаживают с оружием в руках какие-то военные. Это были американские морские пехотинцы.
Особняк был арендован по указанию Совета национальной безопасности консульством Соединенных Штатов. На любые расспросы консульство должно было отвечать в таком примерно духе, что где-то в следующем месяце в колонию на неопределенный срок прилетит большая группа, в состав которой входят представители американского правительства и американских деловых кругов, и что уровень обеспечения безопасности и условия проживания в этой усадьбе вполне оправдывают стоимость аренды. Это было все, что знали в консульстве. Однако ряд сотрудников особого отдела британской разведки МИ-6 обладал более подробной информацией, чем это сочли бы целесообразным их коллеги и чем это было санкционировано Лондоном. Но и те, пусть и более полные данные, которыми располагали они, тоже были ограничены кругом их непосредственных профессиональных интересов, который определялся все в том же Лондоне. Самые высокие должностные лица обоих правительств, включая особо секретных советников президента и премьер-министра, пришли к заключению: любая утечка информации об истинном предназначении особняка в районе пика Виктория может привести к катастрофическим последствиям для Дальнего Востока и всего мира. Это был исключительно секретный объект, где располагались штаб-квартиры различных агентурных групп, ведавших разработкой и проведением тайных операций, столь сложных в организационном плане, что даже президент и премьер-министр были осведомлены только о некоторых их деталях и преследуемых ими целях.
Едва небольшой седан затормозил у ворот, как тотчас вспыхнули огни мощных прожекторов, ослепив водителя, вынужденного даже прикрыть руками глаза от яркого света. Двое стоявших на посту морских пехотинцев с обеих сторон приблизились к автомобилю, держа оружие наготове.
— Вам следовало бы уже запомнить эту машину, ребята! — произнес, высовываясь в окошко, здоровяк азиат в белом шелковом одеянии.
— Мы знаем эту машину, майор Лин, — ответил младший капрал слева. — Мы хотели лишь удостовериться, кто за рулем.
— Кто бы мог тут сработать под меня? — пошутил верзила майор.
— Человек-Гора, сэр, — ответил морской пехотинец справа.
— О да, вспоминаю. Это — один американский борец.
— Мой дедуля любил о нем рассказывать.
— Вот и отменно, сынок! Значит, тебе было бы о чем поговорить со своим дедком. Ну как, можно мне проехать или я арестован?
