Убедившись, что он вышел, я пошла в ванную, находившуюся в моей комнате. Считалось почти непозволительной роскошью иметь собственную уборную в мире, где некоторым приходилось спать под прохудившейся крышей без электроэнергии и других удобств. Принц заранее набрал для меня воды, пока я спала, и та еще не остыла. Скинув с себя грязную одежду, я села в ванну и почувствовала, что внутри меня что-то изменилось: вода словно впивалась в меня маленькими иголочками. Я старалась не зацикливаться на боли и просто смывала с себя всю грязь сегодняшнего дня, впитывая аромат лотоса от любимого геля для душа.
Вдруг я вспомнила, что хотела позвонить Дарену. Пришлось выбраться из ванны и одеться в теплые пушистые пижамные штаны и короткий черный топ. Убрав длинные волосы в высокий хвост, я вернулась в комнату и, подойдя к ночнику, сразу набрала Дарена. Подождав пару минут и не получив ответа, я решила записать для него сообщение.
Ночник был самым удобным средством связи.
– Дарен, ты в порядке? Надеюсь, что да. Сегодня ты странно вел себя, и я волновалась за тебя… Прости, что говорю это так поздно. Позвони, когда прослушаешь сообщение, я хочу поскорее услышать твой голос.
Записав сообщение, я взглянула на часы: девять вечера. Долго же я спала, а казалось, будто всего пару минут… Когда я позвала Кристофера, мы решили навести в комнате порядок и принялись менять испорченные мной простыни.
Никогда бы не подумала, что его высочество будет убирать за мной кровавое постельное белье и подбадривать, убеждая, что все образуется.
Вычистив все, мы пошли на кухню. За день мы оба проголодались, да и уже давно настало время ужина. Недолго думая, я пожарила свинину и разложила ее по тарелкам. Мяса было так много, что его хватило бы на человек пять.
– А как же гарнир? – удивился Кристофер.
– Мясо слишком прекрасно, чтобы портить его гарниром, – пожала я плечами. Мы тут же принялись за еду и съели все за считаные минуты.
– Раз ты готовила, я разберусь с посудой, – улыбнулся он и, сложив тарелки в раковину, стал намывать их.
Его высочество мыл мою посуду. Это мир сошел с ума или из-за вируса у меня поехала крыша?
Стороннему наблюдателю мы, безусловно, могли бы показаться молодоженами.
– Тогда я пока схожу в комнату за платком, чувствую, что приступ кашля скоро снова начнется. – Я развернулась и побрела к себе.
Платка в тумбочке не нашлось, и, остановившись, я задумалась о том, куда же могла его положить. На выдохе боль пронзила мое тело, и я закричала. Кровавые слезы капали, окрашивая любимый голубой ковер. От запаха железа кружилась голова. С этой карусели я точно сойду не скоро, она крутилась все быстрее и быстрее, отчего было ощущение, что все внутренности вот-вот выйдут наружу. Меня трясло от боли. Вирус пробирался в самое сердце, я чувствовала его движение по своим венам. С каждой секундой мир темнел. Ноги не держали меня, но я продолжала стоять и сражаться с самой собой. Я не должна закрывать глаза.
Хруст. Я снова и снова слышала хруст собственных костей. Внутри все ломалось. Из меня вновь вырвался жалобный крик. Принц вбежал в комнату и хотел подойти ко мне, но я выставила руку вперед, чтобы он стоял на своем месте. Меня выворачивало наизнанку. Кровь была повсюду, заполняла всю комнату. Зрение затуманилось, и казалось, будто крови хватило бы на целое озеро. Неожиданно наступила тишина, я ничего не слышала, но чувствовала, как тонкие струйки горячей жидкости стекали с ушей. Легкие сгорали в агонии, каждый вдох причинял невыносимую муку. С громким треском, словно тонкие ветки деревьев, разломились мои ребра. В эту ночь я познакомилась со смертью. Пальцы искрились, словно электричество, которое сжигало меня. От тела исходил дым, а воздух наполнялся запахом жженых волос, который напоминал о самом ужасном дне в моей жизни. Но на этот раз я сама стала жертвой пылающего костра. Крича все громче, борясь с огнем, я отчаянно пыталась избавиться от него.
– Отдайся пламени, позволь себе сгореть, – через рев стихии в ушах услышала я, – боль уйдет. – Я слышала голос Кристофера, но не видела его самого. Огонь заполнил меня.
Расслабившись, я позволила себе сгореть.
Боль исчезла так же внезапно, как возникла. Приоткрыв глаза, я увидела повсюду пепел, остатки старого «я». Я сгорела, как феникс, чтобы воскреснуть заново. В моем сердце пылал огонь, и я ощущала легкое покалывание в пальцах. Звуки, напоминающие тихий шепот, охватили мое сознание. Я слышала, как кровь просачивалась сквозь вены, переливаясь из одной части тела в другую. Этот звук стал моим компаньоном, моим напоминанием о животворящей силе, отныне пронизывающей меня. Вместе с наступившим спокойствием меня охватила слабость, ноги подкосились, и я поняла, что падаю.
– Успел. – Холодные руки обвились вокруг меня и прижали к себе.
– Успел, – улыбнулась я и провалилась в сон.