— Но это не так долго, всего несколько дней, и вы сможете продолжить свой путь! — горячо заговорила Стасия. — Понимаете, мне нужно спасти человека. — Я точно знаю, что он не виновен, а его отправили на каторгу…
В голосе баронессы зазвенели слезы.
— Я могу проводить вас только до вашего дома, — твердо ответил Эвиан. — Далеко до него?
— Вы жестокий человек! — воскликнула баронесса. — Вы можете допустить, чтобы страдал невиновный! А Ивон точно ни в чем не виноват!
Эвиан вздрогнул и внимательно посмотрел на Стасию. Растрепанные волосы, полные сосновых иголок, опухшие от слез глаза, наливающаяся синевой щека и разорванное платье ее, казалось, не беспокоили. Ее тревожило только одно — попытка спасти любимого.
— О каком Ивоне вы говорите? — спросил он, чтобы подтвердить свою догадку.
— Ивон Омура! — быстро ответила женщина и с надеждой посмотрела на него.
Эвиан взял длинную палку и поворошил угли в костре. Искры огненными звездами взлетели и погасли во тьме.
— Если вы явитесь к герцогу Остергаму просить за барона, то сделаете ему только хуже.
Взгляд Стасии стал недоверчив.
— Вы просто не хотите мне помочь! — упрямо воскликнула она.
Мужчина вздохнул.
— Не хочу, — согласился он.
— Я поеду в Фагос с вами или без вас! Мне все равно!
— И доедете до ближайшей таверны. У вас заберут лошадей и деньги, в лучшем случае, заставят обслуживать заезжих мужиков по ночам, в худшем — просто похоронят в лесу. Кто вас будет искать? Никто!
От этих слов Стасия сникла и снова заплакала.
— Но что мне делать? — жалобно спросила она.
— Вернуться домой и не делать глупостей.
Женщина отвернулась, не желая признавать его правоту, и с головой укуталась в плащ. Вскоре Эвиан заметил, что она попросту спит, тогда и сам задремал.
Утром баронесса достала из седельной сумки сменное платье и, отойдя за деревья, переоделась. Стасия упорно молчала, не общаясь с Эвианом из-за его отказа в помощи. Щека опухла и стала фиолетовой, ее женщина прикрыла полою шляпы.
— В какой стороне ваш замок? — настойчиво спросил Эвиан.
Женщина не ответила, только махнула рукой вдоль поля. Ну что же, ему пока по пути с нею. Проследит, чтобы она вернулась к себе, и поедет своей дорогой. Их лошади мирно трусили рядом, остальные, без всадников, шли следом.
— Кто вам этот Ивон? — решил спросить он, наконец. — Почему вы отправились спасать его?
Стасия помолчала, потом, вздохнув ответила:
— Мы были дружны в юности. Думали, мои родители не будут против нашей свадьбы. А они выдали меня замуж за другого. Муж был богат и стар, он вскоре умер, наследников у него не осталось. После его смерти ничего не мешало нам пожениться. Но Ивон сильно изменился, стал холодным, непонятным… Потом исчезла его сестра, моя подруга. Затем пришла весть, что обвинили в измене и укрывательстве преступника, отправили на каторгу… Он хороший, пусть меня и не любит. Я не понимаю, за что с ним так?
Эвиан промолчал, он бы нашелся, в чем возразить, но не стал.
— Когда вы покинули свой замок?
— Вчера утром.
Князь отметил про себя, что к вечеру доведет свою спутницу домой и будет свободен. Это обстоятельство его радовало, как и то, что дорога шла в нужном направлении.
Уже смеркалось, когда за деревьями выросли стены замка. При виде их Стасия тяжело вздохнула.
— Прошу вас быть моим гостем, — произнесла она.
Эвиан колебался.
— Хотя бы на одну ночь, я не буду удерживать вас силой, — добавила баронесса, когда увидела, что Эвиан не решается принять приглашение, и он кивнул, соглашаясь.
На встречу хозяйке выскочила молодая пышнотелая служанка. Увидев ее, всплеснула руками и поспешила с причитаниями:
— Что ж это вы, госпожа? Никак с лошади свалились? А где же те, с кем вы уехали? Вот говорила же, не стоит с проходимцами связываться!
— Успокойся, Мира, — оборвала ее баронесса, — все со мной в порядке. Покажи нашему гостю комнату и подавайте ужин.
Служанка, причитая о лице и прическе госпожи, отправилась с нею, а к Эвиану вышла совсем молоденькая девчонка и, поминутно краснея, проводила его в выделенную комнату. Эта же служанка принесла горячей воды, умыться с дороги, а позже провела его в трапезную.
За ужином Стасия была вежливой и отстраненной, словно мысли витали далеко, наконец, задала вопрос, мучивший ее:
— Чем я могу отблагодарить вас за мое спасение?
— Вы уже отблагодарили, — вежливо ответил Эвиан. — Спасение столь прелестной дамы — само по себе — достойная награда любому мужчине, не чуждому чести. Затем, вкусный ужин и ночлег, это не так мало.
Женщина грустно улыбнулась.
— Не думала, что мое спасение настолько дешево, — произнесла она, немного подумала и продолжила: — Не знаю почему, но мне кажется, вам, возможно, понадобится где-либо укрыться на время. Возможно, я сильно рискую или горько пожалею когда-то, но обещаю, что дам вам кров и не спрошу причины.
Он коротко поклонился и серьезно ответил:
— Сердечно признателен, сударыня, я буду помнить об этом.
Больше, до конца ужина, они не проронили ни слова. Каждый был погруженный в свои мысли. А рано утром, едва рассвело, Эвиан покинул гостеприимный дом. До родного замка осталась пара дней пути.
