— Ты не можете так поступить. Мой адвокат сказал, что ты не можешь просто так лишить меня средств. Не можешь оставить меня ни с чем. Мы все еще женаты.
— Мой адвокат подает документы, чтобы завтра официально оформить развод. Я оставил тебя в доме с выплатой ипотеки на следующие три месяца. Я тебя не выгнал. И у тебя по-прежнему есть машина, купленная на мои деньги. Продай ее или… не знаю… устройся на гребаную работу, — саркастически предлагаю я.
— Не будь козлом. Я только что устроилась на работу. — Ее голос звучит сдавлено, как будто она вот-вот заплачет. — Мне не заплатят еще две недели.
— Значит, деньги у тебя появятся через две недели, если только раньше ты не продашь свою машину.
— Ненавижу тебя. Не думала, что тебя можно ненавидеть, но я…
Я отключаюсь до того, как она успевает договорить, и запихиваю мобильный в задний карман, затем достаю из запертого ящика стола пистолет и прячу его в кобуру.
Когда я выхожу из здания, замечаю Боуи, идущего со своей спортивной сумкой, перекинутой через плечо. Наши взгляды на мгновение встречаются, затем он отворачивается.
Месяц назад, через два дня после того, как мне позвонила подруга Миранды и сообщила, что Миранда ушла от Боуи, я передал Наоми документы о разводе вместе с информацией и фотографиями, собранными частным детективом. Когда она поняла, на что смотрит, тут же начала плакать и извиняться, оправдываясь за содеянное. Это длилось менее пяти минут, так как, обнаружив, что ее фальшивые слезы не работают, она разозлилась и начала оправдываться, рассказывая мне обо всех случаях, где я облажался.
Ничто из ее слов не причинило мне боли, даже если таково было ее намерение. Единственная эмоция, которую я испытал, глядя на нее, — это сожаление. Я столько времени потратил, надеясь, что это дерьмо сработает, хотя в глубине души всегда знал обратное.
На следующий день я съехал, и, насколько мне известно, она до сих пор встречается с Боуи. Если бы я был лучше, я бы предупредил его, но пусть он усвоит этот чертов урок на собственном опыте.
Добравшись до своего грузовика, я проверяю время, затем вбиваю в навигатор адрес лучшей подруги Кристен, Кэрри, и выезжаю с парковки. Теперь, когда Кристен похоронена рядом со своей бабушкой, а ее семья пережила первоначальный шок от ее убийства, они ежедневно звонили Майлзу или мне, справляясь о новостях и давая нам больше зацепок, чтобы мы могли продолжить. Пока мы ничего не нашли, но ее мама последние несколько дней настаивала на том, что Кэрри что-то знает.
Подъехав к дому, в котором Кэрри живет со своим отцом, я стучу в дверь и в ожидании ответа осматриваю окрестности. Район не из самых красивых в Нэшвилле, но люди продают свои дома за наличные застройщикам, у которых достаточно денег, чтобы снести их и заменить чем-то большим и лучшим. Затем перестраивают их для еще большей прибыли, и я даю этому району два года, прежде чем он преобразится до неузнаваемости.
— Они переехали.
Я поворачиваюсь налево и вижу женщину, стоящую на крыльце рядом с домом и курящую сигарету.
— Когда? — Я иду по тротуару и останавливаюсь перед распахнутыми металлическими воротами ее двора, которые сползают с петель.
— Они готовились к переезду весь месяц. Съехали окончательно, кажется, в прошлые выходные. — Она пожимает плечом. — Владелец получил хорошую цену, поэтому они переехали в квартиру на другом конце города. — Она прищуривается. — Вроде бы, в Холмы.
Я смотрю на дом, потом снова на нее, когда она спрашивает:
— Вы полицейский? — Я киваю, и она морщится. — У вас есть вопросы о подруге Кэрри, той, которая умерла?
— Вы знаете что-нибудь об этом?
— Только то, что ее убили. Пару раз я видела ее здесь с Кэрри, потом узнала ее из новостей. Красивая девушка. — Она затягивается сигаретой и выпускает струйку дыма. — Этот мир прогнил.
В этом она не ошибается.
— Вы сказали, что они переехали в Холмы?
— Кажется. Я мало разговаривала с Баком. По ночам он работает, а днем отсыпается, но, вроде, я помню, как он упоминал это место.
— Спасибо вам за помощь.
— Без проблем. — Она уходит в дом, а я направляюсь к своему грузовику.
Сев за руль, нахожу в папке номер телефона Кэрри, но когда набираю его, получаю сообщение, что этот номер больше не обслуживается. Поэтому звоню в жилой комплекс и убеждаюсь, что офис еще не закрыт, прежде чем отправиться в указанном направлении.
Спустя добрых двадцать минут и около дюжины телефонных звонков, менеджер комплекса готова дать мне номер квартиры Кэрри и ее отца, и к тому времени, когда я покидаю ее офис, у меня почти возникает искушение спросить, не хотела бы она работать в национальной безопасности.
