Оставив свой грузовик на месте, я иду по тротуару туда, где находится квартира Кэрри. Когда прохожу мимо парка посреди комплекса, мое внимание привлекает женщина в джинсах и ярко-розовой толстовке с золотыми буквами на груди «МАМА», которая качает на качелях темноволосого мальчика. Миранду я узнаю мгновенно. Даже с собранными в пучок волосами и без единого штриха макияжа на красивом лице она по-прежнему выглядит так же великолепно, как и месяц назад, когда я увидел ее на террасе во время полицейского бала.
— Такер? — зовет она, когда я миную ее.
Я останавливаюсь и смотрю, как она помогает сыну слезть с качелей. Он убегает к горке, а она подходит к металлическому забору, окружающему небольшую игровую площадку.
— Я… мне показалось, что это ты. — Она неуверенно улыбается мне.
— Как у тебя дела?
— Хорошо. — Она пожимает плечами, обхватив себя руками за талию. — А у тебя?
— Нормально.
— Хорошо, — мягко повторяет она, затем поджимает губы, пока мы смотрим друг на друга, и ни один из нас не знает, что сказать.
— Ты живешь здесь? — прерываю я неловкость встречи, которая кружится вокруг нас, как шелковая ткань, подхваченная приливом.
— Да, уже около месяца. Здесь красиво, тихо, и Кингстону нравится, что парк всего в нескольких шагах от нашего порога.
— Это твой сын?
— Да, это Кингстон. — Она смотрит на него, и улыбка озаряет ее лицо, делая ее еще прекраснее.
— Он милый.
— Да.
Она обращает на меня свою улыбку, от которой внутри все сжимается.
— Значит, с тобой все в порядке? — Слова достаточно простые, но пронизаны тысячей вопросов.
— Да, детка, я в порядке.
— Рада это слышать. Я…
Она замолкает.
— Я очень рада это слышать. — Она оглядывается, затем сосредотачивается на мне и склоняет голову набок, изучая меня. — Так что же ты здесь делаешь?
— Навещаю кое-кого по делу.
— Оу.
Выражение ее лица становится обеспокоенным. Черт, мне не должен нравиться этот направленный на меня взгляд.
— Мне пора, — говорю я, и она снова поджимает губы, затем делает вдох, от которого ее грудь вздымается и опускается.
— Конечно. Было… приятно увидеть тебя, Такер.
— Мне тоже.
Я киваю и продолжаю свой путь дальше по тротуару, не оглядываясь назад, даже когда чувствую, как ее взгляд пронзает мне спину.
Постучав в дверь Кэрри, жду, пока не слышатся приближающиеся шаги, затем жду еще немного, пока не посмотрят в глазок. Когда человек по другую сторону не отвечает, стучу снова, дверь приоткрывается на дюйм, и появляется один глаз с черной подводкой.
— Кэрри.
— Здрасьте. — Она настороженно смотрит на меня, приоткрывая дверь. — Папы нет дома.
— Ничего. У меня к тебе всего несколько вопросов. Найдется пара минут? — настаиваю я, потому что для разговора с ней мне не требуется разрешение ее отца.
— Я… — она облизывает губы. — Хорошо.
— Можем поговорить на улице, если тебе так удобнее.
Она кивает и выходит наружу, закрывая дверь, и я веду ее на тротуар.
— Как твои дела?
— Нормально. — Она пожимает плечами, глядя куда угодно, только не на меня, затем опускает глаза к своим ногам. — Вы что-нибудь выяснили?
— Еще нет. Вот почему я здесь.
Я изучаю ее, обращая внимание на выкрашенные в черный волосы, темный макияж и мешковатую одежду, из-за которой она выглядит крупнее, чем есть на самом деле.
На фотографиях, которые мама Кристен расставила по всему дому, у нее была внешность южной красавицы — светлые волосы, загар и постоянная улыбка. Затем в какой-то момент она переняла тот же готический стиль, что и Кэрри, перекрасилась в темно-синий и стала наносить слишком много косметики.
— Ты упоминала, что в последний раз видела Кристен за день до ее исчезновения.
— Да. — Она накручивает на пальцы подол своей безразмерной футболки. — Она приходила ко мне домой за учебником, но пробыла всего пару минут.
— Приходила за учебником, — повторяю я, потому что во время последнего нашего разговора она об этом не упоминала.
— На следующий день у нас была контрольная по естественным наукам, а свой учебник она забыла в школе.
— Значит, она пришла одолжить твой?
Девушка кивает.
— Она сказала, куда направлялась, когда уходила от тебя?
— Нет. — Она качает головой. — Она… не знаю. Она уже неделю вела себя странно, а когда я спрашивала ее, что происходит, ничего мне не говорила.
— Ты не знаешь, встречалась ли она с кем-нибудь или ей кто-нибудь нравился?
— Нет, я уже говорила вам это. Парням она всегда нравилась, но ей… ей никогда не нравился ни один из них.
— Проявлял ли кто-нибудь из этих парней агрессию, когда они говорили ей или показывали, что она им нравится?
— Не знаю. Я так не думаю, но точно не знаю. Мы никогда не тусовались с парнями, когда были вместе. М-мой папа довольно строг в таких вещах.
— Понятно, — мягко говорю я, замечая ее волнение. — Ты знаешь имена парней, которым она нравилась?
— Нет.
— Кэрри, я знаю, это сложно, но мне бы очень помогло, если бы ты назвала мне несколько имен.
— Я никого не знаю.
— Ладно, — сдаюсь я и достаю из заднего кармана бумажник. — Я ухожу, но если ты кого-нибудь вспомнишь, я хочу, чтобы ты позвонила мне.
