— Что касается праздников, то это всегда самая сложная часть соглашения. Я понимаю, что никто не хочет терять эти дни, поэтому установлю для каждого из вас каждый второй праздник в течение года, и каждый год вы будете меняться, чтобы распределить их как можно более равномерно.
Я киваю, даже когда мои руки сжимаются в кулаки.
— Отнесите это им, — просит он офицера, и она несет один комплект бумаг мне, а другой — Боуи. — Как только вы оба подтвердите, что согласны на эти дни, подпишите бумаги.
Я просматриваю информацию, которая не сильно отличается от той, что мой адвокат показывал мне всего несколько дней назад, добавилось лишь то, что Боуи достанется первый День Благодарения, а мне Рождество и так далее, так что я подписываю.
— Алименты на ребенка установлены в размере четырехсот долларов в месяц, — объявляет судья, и я прикусываю губу, потому что этих денег недостаточно даже для оплаты счетов, но это гораздо больше, чем я ожидала получить. — Теперь о вашем разводе.
Судья смотрит то на меня, то на Боуи.
— Я должен спросить: вы оба уверены, что хотите этого.
— Да, — подтверждаю я, краем глаза ловя кивок Боуи.
— Хорошо, тогда подпишите бумаги, которые Энджи вам передала. На этом мы закончим, и вы сможете заняться своими делами.
После нескольких взмахов ручкой по пунктирной линии, я чувствую, как с моих плеч спадает груз, который я до сих пор не осознавала. Я свободна, и мне хорошо. Или, возможно, я так чувствую. Несмотря на всю ситуацию, я стала более счастливой, менее напряженной и понемногу возвращаюсь к той, кем была раньше. Не знаю, потому ли это, что я больше не живу с единственной целью сделать Боуи счастливым, но что бы это ни было, я знаю, что перемены к лучшему.
Когда судья отпускает нас, мы встаем и бок о бок выходим через заднюю дверь. Это немного странно, учитывая, что всего несколько лет назад мы вместе вошли в здание суда, чтобы получить свидетельство о браке, а теперь уходим разведенными.
— Итак, какие у тебя планы на эти выходные? — спрашивает Боуи, когда мы оказываемся на улице.
— Вообще-то, никаких, в субботу я работаю. Чем вы займетесь с Кингстоном?
— Подумывал отвезти его посмотреть на машины и в его любимое место с крытой игровой площадкой.
— Ему бы это понравилось. — Я поджимаю губы, а потом делаю то, чего не хочу, но знаю, что должна, потому что больше всего на свете желаю, чтобы между нами были честные отношения. — Кингстон сказал, что вы ужинали с Наоми.
— Да, ужинали. — Выражение его лица становится настороженным, и я киваю.
— Я просто…. я имею в виду…
Черт, как я это ненавижу, потому что не хочу, чтобы он думал, будто меня волнует, что он все еще встречается с Наоми, потому что это не так. Но я беспокоюсь о своем ребенке.
— Мне бы хотелось, чтобы ты предупредил меня о своих планах на этот счет.
— Это ты попросила развод, Миранда. Это ты бросила меня, а значит, не имеешь права голоса в том, что я делаю или с кем встречаюсь.
— Я знаю, — говорю спокойно, потому что мышца на его челюсти начинает дергаться, а я не хочу с ним ругаться.
— Вот и прекрасно, — огрызается он, и я делаю глубокий вдох.
Итак, очевидно, мы с ним не сможем обсуждать его новые отношения. Опять же, я уже это знала, не так ли?
— Мне пора. — Я поправляю сумочку на плече и отхожу от него на шаг. — Передай Кингстону, что я позвоню ему перед тем, как он ляжет спать.
— Передам, — бормочет он, и я разворачиваюсь и направляюсь к своей машине.
К салону я подъезжаю только через двадцать минут, потому что на дорогах творится полный бардак, и когда открываю входную дверь, вокруг меня взлетают ленточки, заставляя меня подпрыгнуть.
— Поздравляем!
Все аплодируют, а Эмма бросается ко мне, заключая в объятия.
Я со смехом обнимаю ее в ответ, затем смотрю на парящие в воздухе шарики и счастливые улыбки своих подруг. С некоторыми из них я не виделась целую вечность, потому что из-за замужества и ребенка сложнее собраться вместе.
— Девочки, вы лучшие, — ласково говорю я Полли, владелице салона, когда она протягивает мне стеклянный бокал, который, вроде бы, наполнен апельсиновым соком, но я уверена, что в нем есть и шампанское.
— Ты заслуживаешь всего самого хорошего. — Она гладит меня по плечу, и я сглатываю комок в горле.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Эмма, когда я обнимаю другую свою подругу, Ферн.
— Хорошо, я рада, что дело сделано, — честно говорю я.
— Ты выглядишь счастливее, — шепчет Винни, обнимая меня.
— Я и ощущаю себя счастливее, — шепчу я в ответ, и она мягко улыбается мне, когда отпускает.
— Ну, кажется, нужен тост. — Эмма поднимает бокал, и мы все повторяем за ней. — За член больше и лучше и за мужчин, которые не изменяют. — Она подмигивает мне. — Долой старое и бери новое, детка.
— Ты чокнутая, — смеюсь я.
— За это я выпью, — улыбается Полли, чокаясь со мной бокалом.
Я смотрю на подруг — женщин, которыми я восхищаюсь, женщин, которые доказали, что они рядом со мной, несмотря ни на что.
— Спасибо вам, девочки.
