— Я это не надену, — сообщаю я ей, глядя на черные блестящие буквы «Разведена» вместе с QR-кодом для того, чтобы люди могли посылать деньги через платежное приложение для оплаты напитков.
— Порадуй меня на одну ночь. Будет весело. — Она шлепает меня по руке, когда я пытаюсь снять ленту.
— Я под давлением согласилась пойти сегодня с тобой и девочками. Я не давала согласия на использование моего нового статуса разведенки для бесплатных напитков.
— С тобой не весело, — дуется она.
— Со мной очень весело. Спроси Кингстона.
— Думаю, он согласится со мной, что с тобой отстойно. — Она смеется, и я закатываю глаза, потому что, наверное, она права.
— Каков план? — спрашиваю я, надеясь получить представление о том, что меня ждет, поскольку девочки молчали о сегодняшнем вечере.
— Скажу только, что Элай согласился стать на ночь нашим трезвым водителем, и пообещал не быть занудой.
Я приподнимаю бровь, потому что знаю ее парня, и он определенно зануда. Не то чтобы он не веселый; он просто парень, который предпочитает сидеть дома, играть в видеоигры и пить пиво. Он не тот парень, который добровольно согласится всю ночь возить компанию пьяных женщин.
— Как ты заставила его подписаться на это?
— Целый месяц предлагала минет в любое время. Гарантия, что он меня не подведет. — Она ухмыляется, и я со смехом возвращаюсь к уборке своего рабочего места.
— Это надежная гарантия. — Я смотрю, как она начинает готовиться к следующему клиенту. — Что мне надеть?
— Что-то похожее на этот миленький наряд, — говорит она, и я смотрю на свою майку, заправленную в рваные джинсы и сапоги на каблуках. По крайней мере, мне будет удобно.
— Ладно. — Я достаю из ящика стола сумочку, затем снимаю куртку с крючка на стене. — До конца дня записи у меня нет, так что я пошла домой убираться, так как вчера была не в состоянии для уборки.
— Хорошо, увидимся в семь. — Она быстро обнимает меня, прежде чем поприветствовать вошедшую клиентку.
Заглянув в офис, я сообщаю Полли, что ухожу, и иду к машине.
Через пятнадцать минут я подъезжаю к дому и осматриваю парковку, надеясь по какой-то иронии судьбы снова увидеть Такера, а потом убеждаю себя, что не разочарована его отсутствием. Логически я понимаю, что он последний мужчина в мире, к которому я должна испытывать некое странное влечение, но, даже зная это, не могу перестать думать о нем. Он из тех парней, кого хочется понять, рассмешить или вызвать
Досадуя на себя и свой нелепый ход мыслей, я вздыхаю и иду по тротуару. Мои шаги замедляются, когда я вижу девушку, живущую напротив, она стоит под навесом между нашими квартирами с пакетами продуктов у своих ног и хмуро смотрит на экран телефона.
— Привет, — здороваюсь я, не желая ее пугать, и она поднимает голову, ее глаза, обведенные черной подводкой, встречаются с моим взглядом. — Все в порядке?
— Да, просто жду, чтобы папа впустил меня. Я забыла свой ключ, когда пошла за продуктами, а он спит, — бормочет она, и я киваю, доставая ключ из сумки.
— Я — Миранда. Я живу напротив. Нам еще не представилась возможность познакомиться.
— Я видела вас с сыном. Я — Кэрри.
— Приятно познакомиться, Кэрри, — мягко говорю я, и она кивает, прикусывая нижнюю губу. Подойдя к своей двери, вставляю ключ в замок и снова смотрю на нее. — Хочешь подождать у меня, пока твой папа не проснется?
— Эмм… — Она переводит взгляд с моей двери на меня, затем качает головой. — Нет, спасибо. Он скоро должен встать.
— Хорошо, если передумаешь, просто постучи.
Она снова кивает, и я вхожу в свою квартиру и запираю за собой дверь. Пройдя сразу в свою комнату, переодеваюсь в спортивные штаны и футболку и направляюсь на кухню. Так как сегодня вечером будет выпивка, а я легко пьянею, мне нужно убедиться, чтобы в желудке у меня что-то есть. В противном случае я буду либо танцевать на столе, либо отключусь под ним до того, как ночь закончится, и ни один из вариантов не кажется привлекательным.
Разогрев остатки спагетти, я ем их, стоя на кухне с включенным телевизором, потому что тишина, когда я дома одна, — это то, к чему я еще не привыкла, и на данный момент не знаю, привыкну ли когда-нибудь. Закончив ужин, мою тарелку и иду проверить через глазок, стоит ли там все еще Кэрри, и с облегчением вижу, что ее нет.
Каждый раз, когда я ее видела, она выглядела несколько потерянной и, вспоминая, каково это быть подростком, я сочувствую ей. Подростковые годы трудны, особенно когда ты пытаешься понять, как вписываешься в школу, дом и собственное тело. Хотела бы я, чтобы в ее годы кто-нибудь объяснил мне, что все это не так важно, как кажется, но я сомневаюсь, что стала бы слушать. К сожалению, этот урок мы все склонны усваивать на собственном горьком опыте.
