Я прохожу мимо него и сажусь за стол рядом с Кингстоном, надеясь, что у Боуи хватит духу молчать, хотя бы в присутствии сына.
— Иди, собирайся. Я посижу с ним, — ворчит он, подходя и вставая надо мной.
С очередным глубоким вздохом, который никак не помогает моему сильному раздражению, я встаю и, не глядя на него, иду в свою комнату.
Мне не нужно много времени, чтобы одеться, так как на сегодня я выбрала джинсы и свитер, поэтому, закончив, на самом деле думаю о том, чтобы просто спрятаться в комнате и ждать прибытия Такера. Таким образом, мне не придется иметь дело с Боуи. Постоянные вопросы раздражают, и даже если я могу понять причину его любопытства, меня беспокоит, что он ждет, что я на них отвечу. Особенно, когда именно он установил правила того, как мы будем строить отношения друг с другом в будущем. И, да, то, что я поступаю с ним так, как он поступил со мной, может показать меня в неблагоприятном свете, но мне все равно.
Когда я возвращаюсь в гостиную, Кингстон заканчивает есть, так что я отношу его тарелку на кухню и ставлю в посудомоечную машину, возясь с чем-то на кухне, пока сын и отец болтают на диване. Вскоре раздается стук в дверь, и я вижу, как Боуи, стиснув челюсти, смотрит на меня, но я спокойно иду по коридору.
Подойдя к двери, я не смотрю в глазок. Сразу открываю ее, и когда мои глаза встречаются с глазами Такера, в одно мгновение все напряжение уходит из моего тела.
— Привет.
Я отступаю назад, пропуская его внутрь, и перевожу взгляд на его руки. Как и вчера, они крепко сжаты, будто он сдерживает себя от прикосновения ко мне, и в его действиях есть что-то, что заставляет меня еще сильнее хотеть его прикосновений.
— Мы готовы. Я только возьму сумочку.
Я веду его в гостиную, и при виде Такера Кингстон с лучезарной улыбкой бежит к нему и хватает его за руку. Затаив дыхание, я наблюдаю, как мой ребенок знакомит Такера со своим отцом, не зная, что они встречались. И хотя я чувствую, как воздух в комнате сгущается от напряжения, оба мужчины подыгрывают ради Кингстона.
Я беру со стойки сумочку вместе с мобильным, затем веду Кингстона к входной двери, чтобы он обулся, в то время как мужчины следуют за нами. Когда мы оказываемся на улице, и я запираю дверь, Кингстон идет вперед с Боуи, а Такер берет меня за руку.
— Увидимся завтра после школы, — обращается Боуи к Кингстону, обнимая его, когда мы доходим до конца тротуара, и мне не по душе напоминание о том, что завтра его со мной не будет. — Пока.
Его взгляд останавливается на нас с Такером и мечется между нами туда-сюда.
— Пока. — Я протягиваю свободную руку Кингстону, и он бежит ко мне и хватает ее, когда я смотрю на Такера. — Можем взять мою машину, так как у меня там детское автокресло.
— Ключи у тебя?
Я киваю, доставая их из сумочки, и он забирает их у меня. Я даже не спрашиваю, будет ли за рулем он. Почти уверена, он обиделся бы на мое предложение сесть на пассажирское сиденье. На самом деле, ему может стать физически плохо только от одной мысли. Открыв заднюю дверцу для Кингстона, я слежу, как он пристегивается, затем проверяю, правильно ли он это сделал, после чего захлопываю дверцу.
Когда я начинаю обходить грузовик, Такер тянет меня за запястье и разворачивает лицом к себе. У меня перехватывает дыхание, когда его рука обхватывает мое горло, и он теснит меня назад, пока я не прижимаюсь к багажнику. Мое сердце колотится о ребра, глаза закрываются, когда наши губы смыкаются, и я всхлипываю от его вкуса, когда его язык проникает мне в рот. Поцелуй длится недолго, но он влажный и глубокий, и к тому времени, как Такер отстраняется, я отчаянно хочу большего и нуждаюсь в кислороде.
— Мне это было нужно, — бормочет он, проводя большим пальцем по моей нижней губе, и мои ресницы трепещут, обнаруживая, что его взгляд блуждает по моему лицу.
Я сглатываю, глядя на него. Никогда не видела, чтобы кто-то одновременно так упорно держал руки от меня подальше, и так отчаянно хотел прикоснуться ко мне. Знать, что у меня есть такая власть над ним, нервирует и в то же время возбуждает.
— О чем думаешь? — ласково спрашивает он, и я кладу руки ему на грудь.
— О том, как мне нравится, когда ты рушишь свое прикрытие.
— Прикрытие?
— Ты будто борешься, чтобы не прикоснуться ко мне, но не можешь продержаться долго, не поддавшись желанию.
— Все верно. — Он скользит рукой вниз к моей шее, и его пальцы вжимаются в место биения пульса.
— Да?
— Я пытаюсь быть джентльменом.
— И как, получается?
Я смотрю ему в глаза, и в моей голове вспыхивают воспоминания о том, что он полная противоположность джентльмену. Даже от одной мысли мои бедра трепещут.
— Вот такой взгляд усложняет задачу. — Он отступает на шаг, опуская руки по бокам. — Поехали, накормим твоего мальчика.
— Ага.
Я судорожно вдыхаю и позволяю ему вести меня к пассажирской дверце. Как только я сажусь, он захлопывает за мной дверцу и обходит капот. Потянувшись к ремню безопасности, я встречаюсь с полным отвращения взглядом Боуи. Я понятия не имела, что он все еще сидит в патрульной машине через несколько пустых парковочных мест от нас.
