– Зо, а тебе не кажется, что ты слегка драматизируешь? Может, нет ничего страшного. Скорее всего, ничего страшного. Не стоит паниковать раньше времени. Сперва надо узнать, есть ли вообще повод для паники.
– Тебе легко говорить! – огрызнулась я.
– Почему?
– Что? – не поняла я.
– Почему это мне легко говорить? – Его тон стал более жестким. – Думаешь, приятно видеть, как ты рыдаешь, расстраиваешься и паникуешь из-за возможной болезни? Это весьма нелегко. По правде говоря, чертовски тяжело. Но не вижу смысла впадать в истерику, пока не выяснится, что там у тебя такое.
Его эмоциональная отповедь слегка ошарашила меня.
– Ты прав. – Снова завернувшись в полотенце, я вытерла краешком мокрое от слез лицо. – Извини, ради бога. Мне просто очень страшно. Ну, ты знаешь… о таких вещах много пишут, и это всегда плохие новости, вот я и…
– Ты – что? – осторожно спросил Эд.
– Мне даже страшно подумать, что я могу покинуть тебя. – Мой голос дрожал.
– Да ладно тебе, глупышка! Ты меня никогда не покинешь. Я тебя ни за что не отпущу.
Он чмокнул меня в макушку, и я немножко успокоилась, еще толком не зная, стоит ли принимать его слова на веру. Но я почувствовала себя защищенной. Эд не допустит, чтобы со мной что-нибудь произошло.
Все случилось в Рождество, поэтому мне оставалось только набраться терпения. Рождество мы отмечали с моими родными в Донкастере. Мы очень давно не виделись, и я с нетерпением ждала встречи.
– Давай не будем говорить маме с папой, пока точно не выясним, – предложила я.
– Ты уверена? – Эд знал, что я терпеть не могу обманывать родителей.
Я задумалась. Зачем волновать их раньше времени, если мы и сами не знаем, есть ли для этого повод?
– Да, лучше подождать. Давай не будем портить себе и им Рождество, а проблему решим уже в новом году.
На том и порешили. Но, оказавшись в окружении искренне любивших меня людей, я поняла, что мне нужна их поддержка. Они мне нужны. Поэтому, когда мы с мамой остались вдвоем на кухне, где шли приготовления к рождественскому обеду, я сказала:
– Мам, у меня есть кое-какие новости.
– Ой, хорошие или плохие?
Я замялась:
– Боюсь, не слишком хорошие.
Мама положила нож, которым резала морковку:
– Зои, в чем дело? Что случилось?
Подойдя сзади, мама положила руки мне на плечи. Я повернулась и уткнулась лицом ей в грудь. Из глаз ручьем полились слезы, прямо на мамин джемпер с оленями.
Вдоволь наревевшись, я вытерла слезы и, хлюпая носом, сказала:
– Извини. Я вам еще не говорила, но мне предстоит… обследование. В новом году. Я обнаружила опухоль в груди, теперь необходимо проверить, является ли она злокачественной.
Мама явно расстроилась, но промолчала. Просто убрала мои волосы с лица и ласково поцеловала в лоб.
– Мам, мне страшно, – прошептала я.
– Я знаю, дорогая. Знаю. Но все будет хорошо.
Возможно, мама и сама не слишком верила в то, что говорит, но я была ей благодарна. Ну а еще за то, что она не стала мучить меня, выпытывая подробности.
Я попросила маму посвятить в курс дела папу с Беки, поэтому атмосфера за обеденным столом была весьма мрачной.
Когда мы пустили по кругу овощи, я встала с места. И все взгляды устремились на меня.
– Ладно, хватит ходить вокруг да около. Я знаю, что мама уже сообщила вам мои… наши новости. – Я посмотрела на Эда, он неуверенно улыбнулся. – Но я не желаю портить сегодняшний день. Поэтому давайте сделаем вид, будто ничего не случилось, и насладимся обедом! Я вас очень прошу.
Над столом повисло напряженное молчание, но тут на помощь пришел папа. Взяв рождественскую хлопушку, он велел мне потянуть за конец. Я улыбнулась, хлопушка выстрелила, обстановка за столом разрядилась.
После этого мы практически не говорили о моей проблеме, но, когда я садилась в машину, родные пожелали мне удачи, и я была благодарна им за то, что они так сильно старались.
Затем наступил новый год, я отправилась к своему лечащему врачу получить направление на обследование. Мне сделали ультразвуковое сканирование и биопсию, после которой и остался маленький шрам. В больнице Эд держал меня за руку. Я была счастлива, что он рядом. Мама тоже хотела приехать, но я категорически отказалась:
– Все нормально, честное слово. Как только будут известны результаты, я сразу вам сообщу.
И даже сейчас, спустя более десяти лет, когда я знаю, какие результаты получила в тот день, при мысли о том, что придется снова через все это пройти, у меня начинает сосать под ложечкой. Да и вообще, кто его знает, будут ли результаты такими же!
Я вполне могла умереть раньше Эда. Осознание этого факта становится для меня настоящим шоком. Я сижу и тупо разглядываю кухню в нашей старой квартире. Меня всегда поражало то, как некоторые детали из прошлой жизни намертво застревают в памяти и через десять лет или даже через двадцать кажутся до боли знакомыми.
