К Хомутову направился советский посол Агафонов, чтобы лично поздравить президента страны, и Хомутов поймал себя на мысли, что, как ни странно, этот человек сейчас ему чрезвычайно приятен. Он уже готов был заговорить по-русски, но сдержался. Хусеми был, как всегда, рядом, и Хомутов велел, указывая на музыкантов:
— Спроси у них, могут ли они сыграть что-нибудь русское?
И пояснил:
— В честь наших советских гостей. Во славу дружбы наших стран!
Хусеми замялся, но лишь на мгновение.
— Эти музыканты не знают русской музыки, но я сейчас вызову…
Хомутов, не дослушав, махнул рукой, что должно было рассматриваться, как команда действовать. Хусеми исчез.
— Выпейте со мной, товарищ Агафонов! — сказал Хомутов. — Как там Москва?
— Советское руководство искренне желает дружественному джебрайскому народу мира и процветания, — словно по бумаге отвечал посол.
— Да я не об этом! — Хомутов рассмеялся. — Погода там как? Люди?
— Я в Москве давненько не был, — признался Агафонов.
— Так д-давайте съездим! — чуть заплетая языком, оживился Хомутов.
Посол согнал с лица улыбку, глаза его остыли — шутливое предложение Хомутова он воспринял как указание на то, что президент Джебрая намеревается вскоре посетить Советский Союз с визитом. Однако такой визит должен был состояться в соответствии с графиком осенью следующего года. Как тогда следовало расценивать слова президента? Как просьбу перенести сроки?
— Вы хотели бы встретиться с советским руководством? — попытался уточнить Агафонов.
Хомутов рассмеялся, все поняв:
— Нет, товарищ посол. Считайте мои слова шуткой.
Агафонов с облегчением перевел дух. Он не любил непредвиденных ситуаций.
Хомутов разлил водку в бокалы, покачал головой.
— Пить крепкие напитки так — это, наверное, неправильно. Из чего вы у себя в посольстве пьете?
Лицо Агафонова вновь обрело каменное выражение.
— В посольстве это строжайше запрещено, — проговорил он после тяжелого раздумья. — У нас также действует «сухой закон».
— Что вы говорите! — восхитился Хомутов. — И как же ваши сотрудники выдерживают такой режим? Я слышал, русские редко соглашаются обходиться без спиртного.
— Эти слухи чрезвычайно преувеличены, — отвечал Агафонов, явно тяготясь разговором.
Над залом вдруг поплыла знакомая еще с детства музыка. Хомутов обнаружил, что музыкантов в национальных костюмах сменили другие, — и звучат первые такты «Подмосковных вечеров». Агафонов обвел зал удовлетворенным взглядом, отметив для себя, что все идет как нельзя лучше, и в завтрашнем отчете о ходе торжества необходимо подчеркнуть этот эпизод. «Подмосковные вечера» — верный знак. Он бросил быстрый взгляд на американского посла и усмехнулся про себя.
Президент Фархад был отчего-то бледен, сказалось выпитое, или он неважно почувствовал себя.
— За нашего великого друга — Советский Союз! — провозгласил Хомутов, намереваясь выпить с Агафоновым, но за его действиями внимательно следили (он на мгновение забыл об этом), и едва прозвучал тост, присутствовавшие джебрайцы вскочили с мест, вслед за ними мало-помалу стали вставать и иностранные послы.
Агафонов тоже поднялся — медлительно, со значением — и, поприветствовав гостей бокалом, осушил его.
Хомутов спохватился. Он взглянул на Хусеми — не слишком ли забыл об осторожности — но лицо секретаря хранило выражение нерассуждающей преданности, и Хомутов решил положиться на свою интуицию. Слегка потрепав Хусеми по плечу, он пробормотал:
— Проводи-ка меня, — и обвел взглядом зал. — А гости пусть веселятся.
Он направился к выходу, отметив, что шум голосов за его спиной не стих, и это его успокоило — отсутствие президента приняли как нечто само собой разумеющееся.
Кто-то из охраны распахнул дверь, Хомутов переступил порог и двинулся по коридору, слегка пошатываясь. Хусеми семенил следом до самого входа в президентские апартаменты. Хомутов захлопнул дверь перед носом секретаря, прошелся по комнатам, мурлыча под нос песенку, слов которой не знал и сам, и, увидев выбирающегося из-под стола Ферапонта, счастливо засмеялся, а затем дурашливо раскланялся, едва не потеряв равновесия.
— Привет, котище! Один ты у меня родная душа во всей этой державе! — воскликнул он по-русски, подхватил кота на руки и чмокнул в нос.
Почувствовав запах алкоголя, кот рванулся и заурчал протестующе.
— Не сердись, — все так же по-русски продолжал Хомутов. — Это всего-навсего водка.
Звуки родной речи будили в нем умиление.
Расчувствовавшись, он покрепче обнял Ферапонта, но тот, изловчившись, хватил Хомутова когтистой лапой и спрыгнул на пол, воспользовавшись секундным замешательством. Хомутов беззлобно выматерился, поднес к глазам руку и увидел оставленные когтями борозды — они быстро заполнялись алой кровью.
— Я из тебя котлет прикажу наделать, — пригрозил Хомутов, дуя на руку, и пошел в приемную.
Хусеми торопливо вскочил при появлении президента.
Хомутов стряхнул на ковер рубиновые капли и поинтересовался:
— Аптечка есть у тебя?
— Идемте скорее! — воскликнул Хусеми.
