На столе лежат папки. Красные, белые, зеленые. Они лежат в определенном порядке, который установлен долгой практикой. Если сдвинуть их или поменять местами - во мне что-то произойдет, я знаю это точно. Как минимум я испытаю безотчетное раздражение или тревогу.
Слева от стола - президентский пульт связи. С этого пульта я могу связаться с любым руководителем, да что там, с любым человеком в стране.
... Самые важные - красные папки. Это документы, которые нужно срочно прочесть.
Или подписать.
Тонкая стопка моих сегодняшних решений. Немедленных. Безотлагательных.
Она лежит по центру, чуть справа от меня. Прежде всего в ней - указы. Письма в официальные органы (например, в Думу или Совет Федерации). Вышел указ из папки - и состоялась отставка или
назначение. Не вышел - решение не принято. Этих указов ждут порой несколько человек. Порой - вся страна. Так или иначе, содержимое этих красных папок уже завтра окажется в программе новостей. Возможно, национальных, а возможно, и мировых. Но моя работа - это не только отставки и назначения. Не только публичные выступления и визиты. В этой главе я хочу рассказать, из чего складывается незаметная, будничная сторона этой работы.
К содержанию красных папок я еще вернусь. Но одно я знаю точно: то, что лежит в них сегодня, завтра становится итогом, вехой, главным событием. Если в папке оказалось невнятное, непродуманное решение, значит, что-то не так во всей системе. В механизме принятия решения. Что-то не так во мне.
Справа от красных - белые папки.
В них вся жизнь государства. Государства, как определенной, если хотите, машины, со своим режимом управления, со своим двигателем и ходовой частью.
По этим белым папкам можно понять, как работает эта машина. Не стучит ли двигатель. Не отваливаются ли колеса.
В них - документы различных ведомств, министерств, ждущие согласования. Это не мои решения, не мои приказы, не моя прямая ответственность. Но за каждой строкой - сложнейшие взаимосвязи государственного управления. Секретный доклад или просьба руководителя правительства, отчеты Министерства обороны или ФСБ, финансирование государственных программ - тут может быть многое, что остается за кадром политических новостей. Но именно из документов этих белых папок, порой тихо проходящих мимо общественного внимания, и состоит реальная жизнь огромного государства.
На каждом таком документе - моя виза, мое поручение.
Зеленые папки. Как правило, это законы. Законы, регулирующие жизнь граждан. Подпись президента под законом - и он становится нормой для всех. На долгие годы вперед. Возможно, на десятилетия. Дать им жизнь или наложить вето?
И принимая решения по документам из зеленых папок, я призываю на помощь весь свой человеческий опыт, свое понимание нашего времени. Порой это бывает гораздо труднее, чем принять какое-то политическое или кадровое решение.
Вот судьба лишь одной зеленой папки.
22 июля 97-го года я подписал обращение к гражданам России в связи с отклонением Федерального закона "О свободе совести и религиозных объединениях".
"Это было тяжелое решение, - написал я в своем обращении. - Закон поддержали 370 депутатов Государственной Думы, Русская православная церковь и десять других религиозных организаций России".
... История этого закона такова. После падения СССР в новую Россию потоком хлынули миссионеры из самых разных стран мира. Среди них были мудрые, достойные люди, но были и коммерсанты от религии, были и те, кто не останавливался ни перед чем, лишь бы завладеть юными, неокрепшими душами. Религиозные секты заполонили залы пустующих кинотеатров и дворцов культуры. Псевдомиссионеры вербовали восторженных поклонников среди студентов и старших школьников, порой
тоталитарные секты становились причиной многих человеческих трагедий: люди бросали свои семьи, работу, учебу, дети уходили от родителей "в бега", начинали бродяжничать. Это был колоссальный ущерб для их духовного развития, для их психики. Я знал о подобных случаях. Знал, что православная церковь апеллирует к правительству, указывая на такие полукриминальные или просто криминальные эпизоды, и ставит вопрос о серьезном ограничении конституционных положений о свободе совести.
Закон, принятый Думой, вводил жесткие ограничения на пути возникновения новых религиозных объединений. Ограничения такие, что, по сути, устанавливался запрет на появление в России новых конфессий.
После принятия закона в обществе разгорелась ожесточенная дискуссия. Интеллигенция, правые партии, либералы требовали от президента отклонения закона как противоречащего основополагающей
норме цивилизованного права - свободе совести. Папа римский, президент Клинтон, лидеры мировых конфессий, парламентарии практически всех стран, в конце концов, мои помощники считали, что я обязан наложить вето на принятый Думой закон.
