Хотя реакцию Загорского понимала и соглашалась с ней. Кому понравиться, когда лезут в его постель? Вздохнула, огляделась по сторонам. Знакомая Загорского также за нами подглядывала. Аппетит окончательно пропал. Поджала ближе к стулу голую стопу. Пальчиками ноги тут же почувствовала что-то гладкое и лакированное. Туфля! О счастье! Туфля быстро заняла положенное ей место.
— Расскажите, как так получилось, что вы взялись за дело Дорониной? — спросил он, обычным тоном. Как-то это не вязалось с его реакцией минуту назад.
— О, это вы о том, что Вы страшно непобедимый и вести с Вами спор, не согласившись на мировую — значит закончить карьеру? — я попыталась придать голосу как можно больше равнодушия и невозмутимости.
— Это обо мне так отзываются коллеги? — он искренне удивился, рассмеявшись.
Кивнула. А то он не знал! Ни за что не поверю.
— Не верьте — нагло врут. Не такой я уж и непобедимый.
— О, не скромничайте! За последние несколько лет у вас нет ни одного проигрышного дела, — сказала я, в каком-то смысле даже восхитивщись его послужным списком. Хотя, на самом деле, так оно и было и поучиться там было чему.
— Это тоже коллеги рассказали? — он дразнил меня.
— Нет, сама узнала, — с нотками гордости в голосе, проговорила я. — Я умею пользоваться электронной картотекой судебных дел. Любопытство не порок. Признаться впечатляет. Только семейные споры это не ваш профиль. От слова совсем. Как же Вас занесло в «общак»?
Жевать перестал. Подумал. Секунд пять, а затем сказал:
— Скучно стало. Решил разнообразить. К тому же Доронин мой друг.
— И часто ваши доверители друзья? Бытует мнение, что представлять интересы друзей — дело неблагодарное.
— Неблагодарное, когда бесплатное. У всего должна быть цена, Алена Дмитриевна, — заговорил он поучительным тоном. — Только тогда ценятся и советы, и время, потраченное на них. Я не делаю исключение даже для друзей, когда называю стоимость моих услуг. Поверьте, они тоже считают деньги. Я жадный юрист. Жадный адвокат понимает, что уровень его дохода напрямую зависит от репутации и компетенции, поэтому он рачительно относится к своим клиентам и представлению их интересов. Я бьюсь за их интересы, как за собственные.
— Вы слишком категоричны, — не согласилась я, немного обдумав его слова. — Адвокаты тоже люди и все человеческое им не чуждо. Просто помочь, бескорыстно нуждающимся. Это позволяет остаться человеком в нашей профессии. Коммерция — вирус, который заполоняет все вокруг.
Он спокойно смотрел на меня, без осуждения.
— Алена Дмитриевна, сразу видно, что Вы провинциальной закалки юрист и вашим недавним местом работы была городская коллегия адвокатов. Там таких дел куча. Ни конца, ни края, — кивал он со знанием дела. — Давят на чувство вины, сострадания, чтобы получить бесплатную помощь. Получить очередное «спасибо», вместо реальных денег. Я уже не в том возрасте.
— Ничего не вижу в этом зазорного, — ответила и посмотрела него с реальным осуждением. — Не у всех есть деньги, чтобы оплатить такого юриста, как Вы.
— Но вы оттуда ушли! — он развел руками.
— У меня были свои причины, — ответила размыто, не желая вдаваться в подробности. Для чего ему это нужно?
— И все-таки каждый труд должен быть оплачен, — в итоге заключил он, потерев подбородок, с чем нельзя было не согласиться, но жизнь она не только черно-белая.
— Наверное, так проще к жизни относится, когда не делаешь исключений, — сказала я, делая глоток чая.
— Почему же? — он на секунду задумался. — Я никогда не представляю интересы родственников. Трезвая голова превыше всего. С родными так не получится. Рвут на части. Им порой тяжело донести некоторые истины. Ну и само собой, где присутствует конфликт интересов. Я адвокат и выберу сторону доверителя. Всегда. Это мой принцип.
— Возможно, вы правы.
— Конечно, прав. Учитесь — пока я жив, — с нескрываемым пафосом оповестил он меня. — И все же почему взялись? Пожалели? Или желание показать себя пересилило на новом рабочем месте?
— Никто не захотел с Вами связываться, поэтому вызвалась я. В тот момент, я еще не знала: какой вы страшный и ужасный. Рассказали в красках только потом, — я все же позволила себе улыбнуться.
— А я страшный и ужасный? — он последовал моему примеру.
— Вы нарываетесь на комплемент? — ответила вопросом на вопрос.
Хмыкнул, глядя на меня.
— А получается?
— Не дождетесь!
Все же рассмеялся.
— Но Вас это не остановило? — не унимался Загорский, посмеиваясь надо мной Уверенность в своей непобедимости, просто зашкаливала у этого мужчины.
— Нет, — ответила серьезно. — Вы адвокат и я адвокат. Мы в равных весовых категориях, Александр Владимирович. Почему я должна перед Вами трусить? Вы же не на ринг меня вызвали. Там бы, конечно, спасовала, а так…
— Я не бью женщин, даже на ринге, — заверил он меня в своем благородстве.
— О, так вот, где Вас можно победить. Я запомню, — еще раз взглянула на часы. Обед подходил к концу, если не потороплюсь — опоздаю. — Кажется, мне пора. Спасибо за компанию и за советы.
Как бы он не настаивал, не позволила за себя заплатить. Это выглядело бы неправильно.
