Кивнула, называя адрес и, сбрасывая звонок от мамы. Обида притупилась у родительницы или новые претензии появились? В любом случае, сейчас это выяснять было не самым подходящим местом и временем.
По большей части в салоне автомобиля я молчала, мысленно подгоняя время. В его машине было тепло и комфортно. Железный конь тихо урчал. Внутри салона витал запах его хозяина. Загорский уверенно вел автомобиль и разговаривал по телефону о работе. На меня внимания не обращал, что облегчало мое нахождение с ним наедине. Лишь только однажды бросил взгляд, когда я чуть не подпрыгнула на месте от его очень красноречивого рыка, на кого-то Даню, в телефонную трубку.
От кафе до офиса не больше пятнадцати минут езды. Я прошу Загорского остановиться в соседнем дворе, чтобы не привлекать внимание. Наверное, это выглядело по-детски, но мне было так спокойнее. Не хотелось, чтобы на работе видели меня выходящую из его машины. Загорский мою просьбу выполнил. Правда, снова посмеивался. Создавалось такое впечатление, что моя скоромная персона его веселила, чем продлевала ему жизнь и укорачивала мою, потому как я начинала злиться.
— Спасибо, что подвезли, — поблагодарила я, смотря в окно. Погода оставалась прежней, разве что дождь теперь моросил, а не хлестал крупными каплями. Черт! Приду, как мокрая курица, а у меня еще сегодня встреча с новым клиентом, потом совещание у Константина Олеговича.
— Возьмите зонт, Алена Дмитриевна, — неожиданно предложил Загорский, чем заставил снова взглянуть на него.
— Нет, что вы, Вам самому он еще пригодиться. Погода — дрянь. Вы правы!
— Я часто бываю прав. Возьмите, — он ловко извернулся и протянул мне зонт. — У меня подземная парковка есть.
Мне остается только принять. Глупо было отказываться.
— Я верну, — заверила. — Спасибо!
— Конечно, вернете. Он мне дорог — подарок мамы. Алена Дмитриевна, сегодня мой секретарь сбросит Вам на электронку мировое соглашение для нашей сладкой парочки Дорониных. Не дурите! Это отличный вариант. Все быстро распилим. Затягивать процесс, обращением в судебную инстанцию, бессмысленно. Факт измены вряд ли, что изменить. Давать на это бессмысленно. Так и передайте Инге.
Его голос звучал холодно и официально. Кто бы сомневался, что так и будет.
— Александр Владимирович, мы же договорились, еще там в кафе, — я взялась за ручку двери, готовая в любой момент выскочить. — Ни слова о работе. Я выполняю свою часть договора, а вы?
Загорский наградил меня странным взглядом. Мой ответ не пришелся ему по душе. Еще бы! Рок-стар юриспруденции не привык, чтобы к его наставлениям не прислушивались. Гениальный адвокат уже все рассудил и решил.
— Помочь? — вместо ответа на мой вопрос спросил он, намекая, на то нелепое недоразумение, которое случилась возле кафе.
Я кинула на него укоряющий взгляд.
— До свидания, Александр Владимирович! — выскочила я из машины, захлопывая так громко дверь, насколько хватило силенок.
С небольшим опозданием, возвращаюсь на рабочее место.
Как только его зонт высыхает, я прошу курьера отвезти вещь ее владельцу. В конверт, вкладываю записку со словами благодарности, написанную на обычном стикере и собственной рукой.
К концу рабочего дня мне на электронку, действительно, приходит мировое соглашение от Загорского. Его секретарь, звонит буквально через две минуты, как только электронный документ падает на мою почту.
Какая забота!
В течение, оставшихся рабочих часов, я изучаю документ. Делаю это намеренно, чтобы избавиться мыслей, плутавших в голове. Мыслей касательно угроз, и… Как бы не хотелась это признавать — Загорского.
Чертыхнувшись под нос, разозлившись на себя, распечатываю «прилетевший» документ. К счастью, я настолько погружаюсь в рабочий процесс, что приставучие и не нужные мыслишки, заменяют правильные рабочие. Загорский и его доверитель предлагают отступные. Они не идут ни на один, из предложенных нами вариантов.
Кто бы сомневался! Даже не удивил.
Не хочет господин Доронин делить фирму со своей супругой. Но справедливости ради, нужно признать, что отступные, в виде недвижимости и денежных средств, очень хорошие, как и ежемесячное содержание жены. И в этом есть здравый смысл, но прежде чем идти с благими вестями к доверительнице, я отправляюсь к начальству. Константин Олегович просил докладывать обо всех изменениях в деле сначала ему.
Я захожу в кабинет Морозова, когда до окончания рабочего дня остается минут пятнадцать. Босс разговаривает по телефону и кивком, указывает мне, чтобы я присаживалась. Как только Костя заканчивает свои дела, я во всех деталях рассказываю о мировом соглашении, не забыв сделать и для него копию. Умалчиваю лишь только о письменной угрозе и встрече с Загорским. О последнем начальству вообще лучше не знать.
Морозов внимательно меня слушает, одновременно листая бумаги. Временами брови мужчины играют, а лицо кривится. Его реакция меня не удивляет, как только я заканчиваю. Она обескураживает. Проблема грянула оттуда, откуда ее совсем не ждали.
