Александр Владимирович к тому времени вел увлекательную беседу с какой-то девушкой прямо у витрины с булочками. Желающим поесть приходилось изловчиться, чтобы разглядеть сегодняшний ассортимент. Воркующей парочке нисколько не мешало. Загорский улыбался девушке. Мой взгляд против воли скользил по ней. Стоит почти в плотную, высокая, с длинными черными волосами, закутанная в элегантный костюм, кукольно улыбается, не сводя со своего спутника взгляда, позволяя себе легко касаться его рук в разговоре. А Загорский то, как хвост распушил, заглядываясь на 4 размер груди.
Резко повела плечами, ощущая, что сердце как-то неприятно забилось. Зачем я вообще об этом думаю? Какое мне дело кто и зачем его касается? Даже сиськи оценила.
Не порядок.
Столик, стоящий рядом со мной наконец-то опустел, и я была этому несказанно рада. Хотя может Загорский уже передумал. У него вон какая компания. Можно и постоять возле стеночки. Снова посмотрела на хохочущую парочку. Отвернулась, разозлилась сама на себя. Уткнулась в тарелку. Потом посмотрела на часы. Еще двадцать минут до слушания. Не сомневаюсь, что тянуться они будут долго.
— Это что и как давно? И только врать мне не нужно.
Неожиданно на стол лег лист бумаги. Глаза пробежались по уже знакомым строчкам. Если честно, дыхание перехватило. Захотелось поморщиться и перевернуть лист бумаги, чтобы не видеть того, что там написано. Сладкие губы облизнула, голову подняла, встречаясь с серьезным взглядом Загорского, нависшего надо мной. Мужчина смотрел выжидающе, требуя ответа. Поспешила отвернуться, вздохнула, но что ему сказать не знала. Задавать вопросы, как письмо оказалось у него, не было смысла. Ответ прекрасно знала. Я еще раз убедилась в том, что мой порыв в кабинете Загорского не принес ничего хорошего. Письмо с угрозами, которое я искала всю прошедшую неделю, как, оказалось, было в той злосчастной папке, которую я запустила в Александра Владимировича. Как же хотелось сейчас обратить время вспять и не быть такой дурой.
— Я получу ответ на свой вопрос? — с нажимом проговорил он.
— Добрый день, Александр Владимирович, — была я предельно вежлива, рискнув даже улыбнуться, и врать не видела смысла, поэтому ответила честно. — Письмо было одно. Недавно.
— А кроме письма? — он присел, напротив меня.
Уперлась взглядом в его шею, на идеально завязанный узел галстука. Губу закусила. Сердце колотилось и колотилось.
— Ну? — гаркнул он, впиваясь в меня взглядом.
— Еще звонок. Да, это просто розыгрыш чей-то. Я не отношусь к этому серьезно, — без зазрения совести врала я, стараясь быть равнодушной. — Не пойму, почему Вас это так заинтересовало.
Загорский сделал глубокий вдох, потом потер лицо ладонью, на меня снова посмотрел. Не сомневаюсь, видел меня насквозь и вранье мое не оценил. Под его взглядом притворяться было сложно.
— Ты что-то выяснила о ней?
Загорский задавал правильные вопросы. С ответом помедлила. Он думал о том, же что и я. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы сложить простые вещи. Хотя вот Константину Олеговичу так совсем не казалось. Ему легче было толкать Ингу на развод, чем разобраться. И может быть в другой ситуации …В общем, Загорский был не тем субъектом, с которым можно было бы в «открытую» поговорить. Он был моим соперником. А я была связана соглашением с клиентом и адвокатской тайной, и нарушать ее не собиралась.
— Александр Владимирович, я не вправе разглашать информацию, напрямую связанную с моей доверительницей. Тем более Вам. К тому же я не помню, чтобы мы переходили на «ты».
Его губы сжимаются, а в серых глазах мелькает негодование.
— Ты хоть понимаешь насколько это серьезно? — в итоге сказал он, еще больше мрачнея. — Вот это выходит за рамки обычного бракоразводного процесса.
Я понимала. Еще как! Противостояние наших взглядов длится минуту, а может и больше, накаляя воздух, прежде чем я выдавливаю из себя:
— Александр Владимирович, Вы решили поменять сторону в процессе?
— Ясно.
Секундное молчание, потом Загорский встает и уходит, прихватив с собой письмишко. И как это понимать?
