– Как думаешь скоротать время до царской свадьбы? – Спросил тер-Андраник, выводя Ингвара из задумчивого оцепенения.
– Ещё не решил, но думаю, для меня найдётся место в его охране на пару будущих лун.
– О, тут не сомневайся, царь согласится на это с радостью. Но у меня к тебе вновь есть предложение, если, конечно, после всех этих событий мои предложения ещё могут тебя привлечь.
– То, что ты предложил в прошлый раз, обернулось замечательным приключением и интересными знакомствами, так что любое новое я готов по меньшей мере выслушать.
– Надеюсь, моё новое предложение поможет хотя бы в незначительной степени исправить последствия предыдущего. По случаю минувшей победы я попросил у царя отдых, и теперь нам с сыном представилась возможность поехать домой и проведать семью. Для меня будет большой честью, если ты согласишься до царской свадьбы погостить у нас. Ведь битвы последних недель не прошли для тебя бесследно, тебе нужен отдых и лечение, а у меня в доме ты найдёшь всего в достатке. Так что соглашайся и даже не думай отказываться.
Ингвар смутился второй раз за день и одновременно был очень тронут.
– Кто будет в силах отказаться от такого заманчивого предложения, да ещё сделанного с таким чистым сердцем, – как мог любезно ответил он. – Я с радостью поеду с тобой и Саркисом, но вот только… – юноша замялся.
– Только что?
– Как твои домашние отреагируют, что ты привёл в дом гостя-язычника?
Тер-Андраник рассмеялся:
– На этот счёт не беспокойся! Знаешь, я не буду тебе сейчас ничего объяснять, но когда-нибудь, я верю, ты всё же выучишься читать и тогда сможешь сам прочесть в нашей главной книге, кого же всё-таки стоит принимать в доме добрым христианам.
Северянин ничего в этом ответе не понял, но ещё раз сердечно поблагодарил священника. Затем они оба отправились подкрепиться; пообедав, тер-Андраник оставил юношу – многие дела здесь требовали участия священника. Северянин же, оставшись один, раздобыл себе кирку и присоединился к копающим могилы. Этот, казалось, скорбный труд, воины выполняли весело. Они были привычны к смерти и знали, что в их ремесле нельзя допускать в сердце излишнюю грусть. Погружая кирку в каменистую почву, варяг думал о том, сколько теперь его с ней связывает: возможно, в ней лежит отец, Рори и остальные члены отряда, в ней лежит застреленная в лесу девушка и люди, пытавшиеся его убить, сегодня в неё положат Гора и Арама. Откашливаясь от пыли, юноша понимал: эта пыль уже совсем не та, что была несколько недель назад, с этой пылью он связан кровью и друзьями, и кто знает, может быть, в этой пыли придётся лежать и ему. Воины проработали до тёмноты, рядом с варягом копали и подошедшие Саркис с Азатом, подобно северянину не разделявшие веселья остальных.
Когда ямы были готовы, в них положили мертвецов, и священники начали поминальную службу. Ингвар сидел на бревне чуть поодаль и слушал пение молящихся, вдыхал доносящиеся до него клубы ладана, думал о жизни, глядя на тех, кто свою уже прожил и отправлялся в последний путь. «В жизни много совпадений, – думал он, – много странных поворотов, и никогда не знаешь, что ждёт тебя за следующим. И всё-таки – она никогда не бывает бессмысленной».
Всадники изрядно устали, ночная тьма сгустилась настолько, что едва можно было разобрать путь. Однако, по заверениям тер-Андраника, до деревни оставались считанные шаги и стоило немного напрячь силы, дабы встретить утро в постелях. Веса этим словам добавляло и прекрасное знание им дороги. Священник и его сын, несмотря на окутавший мир мрак, вели их скромный отряд, казалось, исключительно силой обоняния. На самом же деле в этих краях им был знаком каждый камень и каждый поворот, поэтому ночевать под открытым небом на траве в такой близи от дома казалось попросту обидным.
Ингвар всецело доверял товарищам, и, если они призывали потерпеть, он готов терпеть, да ведь и есть из-за чего. Последние несколько дней они ехали не торопясь, наслаждаясь заслуженным отдыхом; живописные горные местечки давали им ночлег, а едой помогали местные. Всё, чего ему не хватало по пути в Гугарк, теперь воплотилось в жизнь. Они успели выкупаться в мутных водах Куры, прожить целые сутки в близлежащем монастыре, проехать под самыми шапками высокомерно дремлющих гор. Юноша чувствовал себя настолько отдохнувшим и наполненным, что нужда оставаться в доме у тер-Андраника как будто пропала. Разумеется, отказываться уже поздно, да и в целом не учтиво, но чем ближе они подъезжали к искомой деревне, тем сильнее варяг опасался, что ближайшие месяцы будут если и не совсем скучны, то уж точно однообразны.