В голове у него воспоминания смешивались с мыслями о настоящем. «Боги хранили меня. А может быть, Бог. Как бы то ни было, я жив, и то что случилось – чудо». Он вспомнил совсем ещё недавний разговор с тер-Андраником. «С другой стороны, произошедшее – это ещё и удача, и то, что я умею обращаться с топором. Я же выжил не один, есть и другие такие; так как же? Это, значит, для всех чудо? Ладно… Я жив… и ладно».
В раздумьях Ингвар не заметил, как боль пошла на убыль, мысли успокоились и замедлились и он уснул. Долго спать ему не пришлось, когда он открыл глаза, увидел над собой всё то же голубое небо и солнце, не достигшее ещё и полуденной фазы. Между небом и юношей всунулась голова тер-Андраника, испортив тем самым умиротворяющий вид.
– Рад видеть тебя живым, есть над чем подумать, верно? – произнёс священник, увидев, что глаза северянина открыты.
Ингвар медленно сел, ребра по-прежнему ныли, но в общем его самочувствие улучшилось. Тер-Андраник выглядел так же, как и во время их последнего разговора, отгремевшее сражение никак не повлияло на его облик.
– По тебе и не скажешь, что у нас за спиной битва… – юноша произнёс это к слову, но ответ его удивил.
– Да, – кивнул священник, – это потому, что я и не сражался.
Северянин посмотрел на него с удивлением. Тер-Андраник имел такой бывалый и боевитый вид, что в возможность его уклонения от схватки верилось с трудом. Прочитав во взгляде молодого язычника недоумение, тер-Андраник объяснил:
– Видишь ли, я священник и потому не имею права проливать кровь и убивать людей. За такое у нас лишают сана.
– А за то, что ты посылаешь сражаться других, сана не лишают?
– Иногда посылать сражаться других куда сложнее, чем просто встретить свою судьбу с оружием в руках, – с горечью в голосе сказал священник, – однако речь сейчас не об этом. Тебя хочет видеть царь. После этой битвы тебя сочтут великим воином, не иначе.
Ингвар окончательно проснулся, оглядевшись, он живо припомнил события минувшей ночи. Кругом искали раненых и оттаскивали мёртвых, стараясь отделять друг от друга христиан, мусульман и язычников. Увиденная картина пробудила в нём острое чувство стыда, ведь он завалился спать, не удосужившись даже помочь товарищам в этом скорбном деле и не разузнав об участи всех друзей.
На другой стороне поваленного шатра мирно спал Азат, тер-Андраник пресёк попытку разбудить его: «Пускай спит пока, его черёд ещё настанет», и к царю они направились вдвоём. Дорогой священник рассказал последние новости. Главной было, конечно же, полное рассеяние врага, Ашот Гнтуни погиб в битве, а Васак не смог обеспечить даже организованного отступления, поэтому, бросив войско, скрылся с отрядом телохранителей в неизвестном направлении. Причём настолько неизвестном, что даже его ближайшие нарочные не имели об этом предположений. В подтверждение такого исхода прибыл гонец из крепости Шамшулде. Он приехал на загнанной до полусмерти лошади и принёс клятвенные заверения её управителя (вассала Гнтуни) в безоговорочной верности царю и дому Багратуни. О своих уже бывших сюзеренах он ничего не знал и говорил только, что ворота крепости всегда открыты для законного господина армянских земель. По рассказам пленных в войске гугаркцев видели и самого одноухого Мансура, но неотложные дела вынудили его несколькими днями ранее выехать в Тхпис. «Это для нас большая удача, – рассуждал священник. – Будь Мансур с ними этой ночью, воплощение царского замысла имело бы серьёзные преграды». Для Ингвара это известие оставило смешанное впечатление: с одной стороны, так как это стало одной из причин их победы, он был рад, но с другой – желание поквитаться со своими прежними пленителями и отомстить им за смерть родичей до сих пор жило в его сердце. Тер-Андраник был полностью согласен с язычником по части причины победы, однако к этому добавлял ещё и утверждение, что произошедшее – чудесная часть божественного замысла. Северянин полагал, что священник не преминет напомнить об их вчерашнем разговоре, но тот, однако, ограничился лишь суждениями о чуде.
Так вскоре они достигли царского шатра – он не пострадал в бою и по-прежнему стоял на том же месте. Ашот Еркат выглядел усталым, если не сказать измотанным. После битвы ему ещё не довелось отдохнуть. Тем не менее появлению Ингвара он обрадовался.
– А вот и тот, чьи сила и отвага закрывали наши спины! – воскликнул он громогласно.
– Я был не один, государь, – Ингвар вспомнил израненного Арама с копьём в груди и остальных погибших.
– Знаю, всем павшим будут оказаны должные почести, а их семьи, покуда правлю я и мои наследники, ни в чём не будут нуждаться. Но я хочу говорить о живых. Ты вновь заслужил великую награду и вправе просить у меня, чего пожелаешь.