И вот, селение, едва различимое меж обнимавших его с трёх сторон холмов, впустило их на свои тёмные улочки. Воины, проделавшие весь путь с тер-Андраником, Саркисом и Ингваром сами были родом из здешних мест, поэтому, мягко отклонив предложения священника воспользоваться его гостеприимством, поспешили к своим семьям. Во двор просторного дома в несколько жилых ярусов, близ церкви, путники въехали втроём. Привратники, узнав хозяина и его сына, хотели поднять на ноги всех обитателей жилища, однако тер-Андраник их остановил и попросил только приготовить комнату для гостя. Ужинать не стали – слишком хотелось спать. Северянин, умывшись, отправился в сопровождении слуги в свои покои, а отец с сыном задержались у дверей, обсуждая что-то вполголоса.
Комната Ингвара находилась наверху, она была невелика, но для одного вполне подходила. Окна смотрели на запад и были по-летнему прикрыты циновками. Варяг разделся и лёг под тонкую ткань, заменявшую тёплыми ночами одеяло. Он закрыл глаза и в полудрёме слушал доносившееся с улицы пение цикад, пока крепкий и сладковатый, как кубок красного вина, сон не поглотил его целиком.
Юноша проснулся наутро от звучного стука в дверь, незнакомый голос настойчиво приглашал его к завтраку. Прочистив горло, Ингвар, со сна с трудом вспоминая недавно выученные армянские слова, ответил, что скоро явится. Через циновку пробивался солнечный свет, а стрекот цикад сменился дневным деревенским шумом: гомоном скота, голосами пастухов, боем железа о железо. Северянин встал с кровати и, подойдя к окну, резким движением отдёрнул ткань. Увиденная картина заставила его застыть на несколько мгновений в изумлении. На фоне голубого неба, одновременно и близко, и далеко, поднимались вершины могучей двуглавой горы. На склонах той, что повыше, каким-то нездешним светом серебрились снега, а облака синеватой дымкой проплывали мимо, будто не решаясь дотронуться до этого грозного великана. Ингвар узнал гору сразу, многократно он слышал о ней едва ли не от каждого своего попутчика. Всякий раз, когда он пытался подробнее расспросить, какова она из себя и почему разговоров о ней так много, ответ был одинаков: увидишь – не перепутаешь. Теперь он понял, почему никто не решался взяться за подобное описание: великан Масис, или как его ещё называли – Арарат, непреодолимо возвышался над всеми возможными словами всех возможных языков. Пытаться описать его человеку никогда не видевшему – совершенно пустое занятие, ведь его вековая мудрость, мощь и величие – вещи, которые стоило воспринимать чувственно, а не с чьих- то слов.
Оторваться от зрелища северянина вынудил очередной стук в дверь. Когда он открыл, внутрь вошел слуга. В его руках был таз с подогретой водой и небольшая стопка чистой одежды. Ингвар слегка ополоснулся, оделся, а затем всё тот же слуга повёл его вниз, в просторную трапезную. Они спускались по винтовой лестнице, которая успела повернуть не менее шести раз, прежде чем привела к нужной двери. У входа в трапезную их встретил тер-Андраник и чинно возвестил, что рад принимать такого гостя. Затем он поочередно познакомил северянина со всеми присутствующими:
– Рад представить тебе мою супругу Седу, – священник указал на невысокую женщину с большими печально-карими глазами. Немолодая, одних лет с мужем, но в её облике ещё читались следы былой красоты. Она поклонилась Ингвару, во всём виде её сквозило тщательно скрываемое напряжение, но лицо лучилось доброжелательностью. Ингвар подумал, что такое лицо не может быть неискренним, и смущенно пробормотал слова приветствия.
– А это моя дочь Ани, – на этих словах подошла красивая девица, северянин сразу узнал карие глаза матери, хотя они, видать, в силу молодости, печальными ещё не были. Держалась она горделиво, и во взгляде чувствовалось любопытство к пришельцу. Она не торопилась по примеру матери отвечать радушной улыбкой первому встречному, и сло́ва отца для неё оказалось явно недостаточно, чтобы сразу составить о госте положительное мнение.
Затем северянина познакомили и с младшими детьми: озорным мальцом лет шести, названным в честь отца Андраником, и застенчивой девчушкой – младшей дочкой хозяина Егине. Кроме членов семьи, в доме этим утром не было никого, за исключением старого управляющего Давида и ещё одной гостьи, о присутствии которой не знал и сам тер-Андраник. Ей оказалась Ануш, дочь одного из богатейших двинских купцов и близкая подруга Ани, гостившая в доме. Ануш тоже была красива: копна чёрных вьющихся волос, задумчивые умные глаза; Ингвар, устав коверкать армянскую речь, приветствовал её молчаливым поклоном. Когда со знакомствами было покончено, женщины покинули трапезную, а мужчины сели за стол.
– Ну, как ты находишь мой дом, северянин? – спросил тер-Андраник, накладывая себе в тарелку кашу.
– Мне тут хорошо спалось, а значит, это хороший дом, – ответил юноша, затем, перемешав содержимое тарелки, добавил. – Но твоё истинное сокровище в живущих здесь – у тебя потрясающая семья.