Долгое впечатление оставил один из вояжей, в котором свозили Андрея поохотиться на сайгаков. Вообще, охотой это можно было назвать с натяжкой… Выехали на мотоциклах в степь. Ночью. Андрея посадили в коляску, сунули ружье. Поначалу выглядело романтично, но скоро его растрясло. Почему-то давило рваное из-за частых облаков, низкое небо. Наконец, набрели на искомое. Глупое животное смерти не стеснялось, попав в луч фонаря, заворожено лупило глаза, нервно перебирая хрупкими ногами.
Своего сайгачонка чуть не сшибли. Когда остановились, он умудрился втиснуться между передним колесом и коляской и бойко дрожал всем телом, загипнотизировано держа неподвижную голову.
– Стреляй, – сказал возница. С других мотоциклов палили вовсю.
Андрей подставил дуло к голове сайгачонка и страстно вглядывался в тающий в бледном мраке силуэт.
– Ну что? – весело спросил ездовой.
– Да что-то… – пробормотал Андрей. – Неудобно вроде.
– Делай, некогда, – посерьезнел тот.
Андрей выстрелил, голову сайгака снесло. Стало зябко… Мясо Андрею не понравилось.
Вторая крупная сделка сплела с городом Волжский. Андрей прежде о таком и не слыхивал. И кто в рукоделии-то помог? Да Максим же – что аварию под Саратовом расхлебывать пособил. Воистину, неисповедимы пути Господни!
Еще там в переделке Максим проявился малым дальнозорким и вкрадчивым. Юлии парень позванивал: по делам следствия был ее поверенным, и после что-то по коммерции сооружали. Дошло до его приездов в Свердловск, мило пообщались. От душевности Максим упомянул о фабрике в Волжском по изготовлению спецодежд и связях там. Отложилось, и однажды Андрей услышал от крупных потребителей о возможности потратиться на спецуху. Созвонился с Максимом, тот действительно помог. Маржа получилась на диво приличной. Запомнился эпизод тем, что Андрей впервые, но грамотно и ловко давал крупные взятки: еще Иван учил на «предвареж» денег не жалеть – «русский делавар культурой не тронут и пыль в глаза любит».
Как водится, случались и провалы. Лихо нагрели с мясом казахи. Всего-то заковырка получилась в одном слове. Вместо «замороженное» в договоре стояло слово «охлажденное». Исполнителем сделки был не Румянцев, но документы подписывал он и слово видел.
Довольно удачно фирма вышла на иномарки. Один парень пришел из института Унипромедь. Имел производственные отношения с рудником, который в обмен на цветную руду по бартеру получал от Японии всякие страсти, в том числе автомобили. Андрей за эту связь уцепился, вскоре пригнали задешево три тогда еще редких «Тойоты», хоть и праворульных.
В довершение, купил Румянцев однокомнатную квартиру и вместе с родительской трехкомнатной разменял на две двухкомнатные.
На все эти напасти Светлана обабилась. В покупки ударилась, как в рулетку, Андрей не успевал отстегивать изрядные суммы. Удивительно, что и сам от оккупации быта испытывал наслаждение. Теснилось легкое внутреннее сопротивление, но власть комфорта надежно вцепилась в натуру. Было неожиданно, когда заставал себя вечерами сидящим перед телевизором и находил свой взгляд на гарнитуре, сочащемся хрусталем, фарфором, яркими обложками книг, иными побрякушками, и обнаруживал румяную, играющую обертонами сытость. Вдруг затеял прохаживаться по квартире и с хозяйским удовлетворением наблюдать гармоническую прочность и вместе с тем привлекательность в деталях интерьера.
А вкус в том, что строила Светлана, имел место. Вслед заселению в новую квартиру отыскала людей, способных отделать внутренности по ее проекту и получилось лихо. Впрочем бесконечные телефонные переговоры с подружками относительно грядущих покупок бесили. Это представлялось оголтелым бабством, однако Румянцев был вынужден соглашаться с уместным, а то и приятным результатом.
Он вообще не мог объяснить так или иначе проявляющегося в тот период раздражения к жене. Должно быть, подобная житейская бестолочь обнаружила приземленность Светланы, его былые страхи в отношении ее непредсказуемости, непонятности, опровергнутые происходящим, родили недовольство собой за напраслину, зря потраченное. Еще и образовавшаяся подчиненность Светланы, едва не подобострастие – прощались неночевки дома, флирт с женщинами – подчеркивали явление. Дополнялось иным. Теперешние отношения с женщинами, как и в ранней молодости, возродили снисходительность вообще к роду. Притом совершенно близкое существо, демонстрируя материалистичность, коверкало затаенную мечту о глубинных чувствах.
Иначе говоря, все было хорошо. Андрей знал, куда ступить, как передвигаться. Перестал анализировать слова, сдерживать отсутствие улыбки. О нем забыла тоска. Все чаще негатив выплескивал на домашних. Исчезло прошлое, жизнь расстилалась томная, прозрачная, доступная.
***
