Анастасия любила с ним побеседовать, хоть и мало что понимала из его монологов и ответов на задаваемые ему вопросы.
По заведенному издавна ритуалу Анастасия сунула пакет в брезентовую сумку, висящую на заборе рядом с Петькиной рукой. Все как всегда. Кроме, пожалуй, влажного блеска в петькиных синих глазах. Или он простудился, - весна шла зябкая, или был возбужден чем-то из ряда вон.
Петька кольнул ее острыми льдинками и мелкие юркие мурашки пробежали по спине Анастасии сверху вниз, остановившись в отяжелевших икрах ног.
Анастасия помнит: Петька явился к ней вскоре после ее первой встречи с Касьянихой на дому. Касьяниха гадала на куриных потрохах. Быстренько убедив Анастасию, что именно потрошки содержат нужное количество необходимых ей сведений, Касьяниха к третьим петухам, подкрепившись граненым стаканчиком, измочалила потрошки первой курочки, а саму ее употребила в качестве топлива для поддержания собственных оракульных сил. Вторая курочка оказалась разговорчивее и поведала все тайное, что ждет Анастасию в скорые времена. Сытым голосом Касьянихи любимая рябая курочка Анастасии Машенька рассказала о приближении короля, которому и дорога уж готовится-стелется.
На том гадание закончилось, оставив на сердце Анастасии тяжесть. Хотелось как-то облегчить душу, и она рассказала Петьке о том гадании. Петька не среагировал ни единой черточкой, будто был готов к известию. А ведь все хорошо знали: гадалок и ворожей он не выносил, морщился при одном упоминании их имен.
Выслушав Анастасию, Петька сначала просто шевелил губами, но через минуту кожа туго обтянула его скулы, глаза остекленели и голова его стала напоминать голову застывающей мумии. Таким она его видела впервые. Сказанные им тогда фразы, короткие и острые как автоматные очереди, крепко отложились в памяти, нанизавшись одна к другой как бусинки на нитку.
Петька говорил монотонно, без всякого выражения, четко отделяя одну фразу от другой:
...Зачем...
...Вчерашний пирог подадут завтра...
...Будет с голубой начинкой...
...Чужой праздник - печаль для своих...
...Горя без радости не увидать...
...Только реки не текут вспять...
...Золотой свет - не голубая тьма...
...Вся она в радуге леса...
...Вижу мрак, потемки, мглу непросветную...
...Придет серебряное плечо...
...Да ты не готова...
...Ворон с вороной разного цвета, да глаз неймет...
...Слушаешь хорошо, да сделаешь по-своему...
...Плачет Петрушка по сестрице Аленушке...
...Испила Аленушка из копытца голубого да не синего...
...Из копытца отравленного...
...Спросили деточку, где живет волшебник...
...Черви в копытце прыгают...
...Колдуют темноту...
...Падает свеча, попробуй узнать, где дорога твоя...
...Нет дороги...
...Тропиночки ждут, тропиночки-росиночки...
...Голубой дождичек пройдет да укроет голое сердечко темным
покрывалом...
...Мерзость лежит где ждала...
...В долгом колодце не живет небо...
...До звезды не достать...
...Нет больше свеч...
...Не светит-не греет, ручки тянет - улыбается...
Слушала Петьку Анастасия и все глубже тонула в волнах безысходности. Понимая, что жуть петькиных слов истекает от нее самой, она никак не хотела согласиться с этим. Страшно ей тогда стало до дрожи.
Последние месяцы страх сопровождал ее непрерывно. А тогда, не выдержав, Анастасия глубоко-прерывисто глотнула весенний пахучий воздух и выпалила единым духом:
- Болтун ты, Петя, и несешь чего попало, - голос ее нервно звенел, окончания слов выпадали, съеденные порывом злости, - А я, дура, слушаю тебя, будто и дел больше нет. А в доме беспорядок, грязь по углам, кто зайдет, - стыда не оберешься!
Не смотря на Петьку, она резко повернулась и, старушечьи семеня негнущимися ногами, скрылась в сенях.
Уходя, Петька оставил ее целлофановый пакетик, и больше у ее дома не появлялся. В следующий и последний раз Анастасия встретила его, возвращаясь с хлебом из магазина. Шла она не по главной, как обычно, а по параллельной ей Подлесной улице, не желая лишний раз встречаться с односельчанами. Неасфальтированная Подлесная всегда безлюдна, тем более весной.
Раздумывая о переменах в себе, о том, что ей все тяжелее на людях, она заметила мелькнувшее впереди пестрое пятно. Появилось будто из-за угла и исчезло. В сердце кольнуло: Петька!
Она ускорила шаг. Остро захотелось встретить его и извиниться за прошлое. Нагрубила человеку, так больно чувствующему всякую фальшь, надо же. И как она стала такой? Уж кого обидеть, только не Петьку.
Анастасия перешла на бег, но споткнулась о кирпич рядом с фундаментом дома, возводимого очередным дачником. "Плохая примета, - подумала она раздраженно, - День нечетный, да еще и правой ногой..." Натолкнувшись на вспышку раздражения, чувство вины рассеялось.
Стало легче, она пошла обычным шагом. Если уж Петька избегает ее, пусть его! Не бегать же за ним, как дуре-невесте за неверным женихом. Решив дальше идти по большаку, Анастасия свернула в боковой проулок.
Уже выходя на Республиканскую, она услышала знакомый голос.
- ...Сестрица Аленушка, не пей из копытца, копытце голубое, да темное...
Эхо, залетевшее сюда неизвестно из каких мест, повторило:
