К Анастасии Ляховой вернулся пропавший без вести на войне муж, Юрий Герасимович. Отцу Александру довелось встретиться с ними. Анастасия выглядела преображенной, посветлела лицом, сменила темные тона в одежде на радостные. Но чувство тревоги за нее, давно поселившееся в сердце священника, не проходило. Вот и о муже ее надо бы поговорить с Захаром, тот знает его с детства. Что можно узнать о человеке, встретившись с ним один раз? Отец Александр попытался было обсудить эту тему с Николаем Сеткиным, главой сельской администрации, коренным жителем села, но тот его просто не смог понять. Не получается у отца Александра контакт с Сеткиным, считает тот все, что не относится к сфере политики да экономики, пустым и отнимающим время. А отцу Александру дело представлялось чрезвычайно важным и непростым. Потому сейчас он направлялся в здание администрации, где надеялся застать Беркутыча в его кабинете. Несмотря на начало трудового дня, на Республиканской улице царило оживление. Магазины, почта, больница с аптекой, - туда торопятся и пенсионеры, и полные сил люди рабочего возраста. Кто же на полях остался? Кто занимается обслуживанием техники и всем прочим? Не обращая внимания на озабоченность священника, трехцветный флаг над сельсоветом развевался уверенно и просторно, утверждая незыблемость миропорядка.
Сеткина в кабинете не оказалось. Поприветствовав женщин, занятых канцелярской работой, отец Александр постучал в дверь с табличкой "Участковый". В ответ раздался знакомый, с повелительным оттенком голос:
- Входите! Открыто.
От свежевымытого линолеума несло свежестью, на столе в вазе, - букет ромашек. "Любит народ Беркутыча, - подумал отец Александр, - Видит в нем своего, родного. И не зря. Повезло им все-таки с правоохраной..."
Захар Петрович встал из-за стола, вышел навстречу, с радостной улыбкой пожал руку и усадил гостя на старый кожаный диван. Сам устроился рядом на полумягком стуле.
- Вот, если гора не идет, - заметил отец Александр, огладив бороду и покосившись на груду бумаг на столе, - Извини, Захар Петрович, оторву тебя от дел текущих ненадолго. Отдохнешь хоть немного. Согласен?
- Не то что согласен... Сам мечтаю о том, да силы воли не хватает. Запустил писанину, сверху теребят. А цена этим бумажкам...
Он презрительно махнул рукой в сторону стола и продолжил:
- Давно хотелось встречи, отец Александр, мозги одеревянели, надо хоть какого-то прояснения. Или отвык от дела, или времена такие пошли, ничего не успеваю. Может, постарел? Или действительно что-то происходит вокруг нас и с нами?
Они никогда не начинали разговор с того, что непосредственно тревожило их, а подходили к теме издалека, осторожно, завязывая беседу с общих, относительно нейтральных вопросов. Только обретя широкую опору, найдя стартовые позиции, опробовав собственные оценки на крепость и выяснив общность в понимании обстановки целиком, они переходили к частностям. Эти-то частности и оказывались краеугольными камнями встреч.
В служебных делах Захар Петрович считал себя не имеющим права на ошибку. А поскольку гарантий от нее все равно не давалось, он еще и еще раз старался обдумать принимаемые решения, а в трудных случаях посоветоваться с отцом Александром, который, не предлагая ничего конкретного, тем не менее способствовал выявлению верного подхода.
- Всегда что-то да происходит, Захар Петрович, - ответил отец Александр, - Наше Боровое обретает приметы окружающего мира. Привыкли мы с тобой в анклаве жить, а ветер перемен взял да и у нас загулял.
Захар Петрович посмотрел на могучий кулак собеседника, присущий скорее молотобойцу, чем священнику. Рядом с отцом Александром волей-неволей кажешься себе ребенком, надежно прикрытым от всех житейских невзгод. И дышится легче, и думается проще.
- Видишь-ли, Владимир Сергеевич, дошло до того, что смысл деятельности иногда теряю. Не понимаю: зачем я здесь? Что бы ни делал, итог всегда получается в минусе. За красной чертой, как говорят бухгалтеры. А если ничего не делать? Вдруг ничего и не изменится? Пусть не к лучшему, так и не к худшему?
- Вопрос вопросов! Смысл жизни человеческой... Каждый отвечает по-своему. У многих ответы готовы. Они с ними чуть ли не рождаются. Редкий человек призадумается. От таких вопросов ведь одно беспокойство. Много знающий много печален, - древняя истина.
- Да я понимаю... Большинство говорит: живу для продолжения рода. Ради детей. Образование там, материальное благополучие и все такое. Будто мы животные. Они ведь тоже заботятся о потомстве, и многие не хуже нас. Преступников-то не плодят! Но вот я, Захар Беркутов, инспектор милиции, мужчина я, человек, или все-таки просто самец?
- И самец тоже, Захар Петрович, да еще какой, - засмеялся Владимир Сергеевич, - Ты уж извини за видимость цинизма. Да куда денешься от природы? К тому же есть, пить, одеваться тоже надо. Да и защищаться от себе подобных приходится. Вот каждый себе и выбирает в этом перечне смысл существования. Кто искренне заблуждаясь, кто ради оправдания своего образа жизни.
