Приходя к церкви раньше срока, Захар Петрович обычно ожидал в "тамбуре", у стеклянных дверей притвора. Здесь было удобно: одним глазом он наблюдал за происходящим на улице, другим рассматривал убранство храма, худенькие согбенные спины старушек-прихожанок, украшенные по случаю строгими шалями и платками. Голос отца Александра доносился сюда вполне отчетливо, что объяснялось как акустикой зала, так и свойствами самого голоса. Тембр его увлекал, прямо завораживал и через звуки Захар Петрович угадывал глубину мысли священника. Не раз стоял здесь Беркутов, не раз встречался с отцом Александром в иной обстановке; потому мог утверждать, - мудр отец! Мудр, да мало у него слушателей. И непохоже, чтобы становилось больше. Несмотря на поворот молодежи к церковной обрядности, крестинам да свадьбам, верующих не прибавлялось.
- ...не судить, но помочь словом.., - докатился до него голос отца Александра.
Короткая простая фраза разбудила дремавшее до того в Беркутове беспокойство по поводу происходящего в последнее время с Анастасией Ляховой. И о том еще подумал, как он бессилен в желании помочь ей.
Как далеко люди расходятся в путях земных! Отец Александр призывает не судить, а задача капитана Беркутова, - довести соответствующего правонарушителя до суда. Так во всем. Взять медицину, врачующую тело человеческое. Казалось бы, доктора должны работать совместно с врачевателями духа, а на деле так не бывает. Читал Захар Петрович, жили когда-то врачи, начинавшие лечение всякой болячки с анализа состояния души. Но кто к кому должен приблизиться: государственная и частная медицина к церкви или наоборот?
- ...бесы, кои в нас, - грехи наши. Совокупность же грехов, гнездящихся в сердце человеческом, и есть диавол! Очищением освобождаемся от диавола и прислужников его. Оздровляется человек покаянием и молитвой... И лишь вослед тому постом очищаем греховную плоть, ибо в теле нашем, - соблазны для нас...
Хорошо говорит отец Александр, но понимают ли его? И кто понимает, а кто делает вид? По пустякам отец Александр никогда не позовет. Хотя дело у капитана Беркутова круглосуточное, и потому не имеет значения, когда к нему обратиться, днем или вечером, вчера или сегодня.
С точки зрения криминальной вверенный ему участок был достаточно благополучен, но беспокойство с сегодняшнего утра, как только он не застал тракториста Сергея Вилкова дома, не уходило, а лишь усиливалось. И опыт подсказывал: неспроста "назревает", если пользоваться терминологией сельского звездочета Прокопа Маркелова.
Сквозь стекло притвора он видел в свечном полумраке лицо отца Александра, возвышающееся над склоненными головами. Позади него в центре иконостаса, - открытый вход в пространство алтаря. Захар Петрович в алтаре не бывал, только знал, что там на возвышении стоит престол, а за ним - семисвечник. Сам он считал себя далеким от церкви и только удивлялся тому, что его так тянет к ней, а еще более, - к священнику. Многое ему тут непонятно, и к тому же организация церковной службы казалась ему сложнее распорядка любой госканцелярии. А любые ограничения свободы в жизни и работе Захару Петровичу ох как не нравились. За что приходилось часто страдать, переживать незаслуженность упреков и выговоров.
- ...так что есть вера? Еще и еще спросим себя: что есть моя вера?
С каждой фразой, с каждым вопросом голос отца Александра креп, а сам он как бы поднимался над амвоном.
- Где мой Бог? Вне ответа на эти вопросы нет ни жизни, ни вечности, ни освобождения от страданий...
Священник сделал продолжительную паузу, во время которой внимательно кинул взглядом помещение. Заметив Захара Петровича, он наклонил голову в знак приветствия.
- Ибо страдания наши, - исключительно итоги неверия, темноты, незнания, неверного выбора в жизни. Кто виноват в том? Каждый из нас ответчик за свое. С обидой на ближнего по дороге в храм и шага не сделать.
В чем наибольшая заповедь Господа нашего? "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим". И еще: "Возлюби ближнего твоего, как самого себя".
Итак, любовь! Любовь - компас веры! Если позволительно такое сравнение: вера наша в Отца небесного подобна вере ребенка малого в своего отца земного. Хороший сын считает отца своего самым умным, самым сильным, самым справедливым. Что бы ни сказал отец, - ребенок верит безусловно, без рассуждений либо пререканий. А если совершит проступок, то переживает и ждет прощения. И разумный отец всегда простит сына, но не всегда оставит проступок без наказания. Ибо не хочет он сыну вреда в будущем. Для того и наказание для неразумных. Какое же наказание выберет разумный отец? Согласитесь: соответствующее проступку, не превышающее меру терпения, минимально необходимое для понимания...
