– Мой папа тоже иногда бывает странным, – продолжала Тори, – но там виноват горчичный газ, папа надышался им в войну. По-моему, надо дать парню стимул к жизни, что-то такое, из-за чего он стал бы ждать каждый день. Я могу принести в его каюту граммофон и ставить разные пластинки.
– Ой, Тори, вы такая добрая.
– Вообще-то, не очень, – возразила Тори, – но мы скоро будем в Бомбее, не успеем и глазом моргнуть, так что пока можем немного развлечь его, а потом уж пускай с ним мучаются его родители.
Появилась Роза, разрумянившаяся после метания колец в цель.
– Что тут происходит? – спросила она. – Распивочная? К вам можно присоединиться?
Тори посадила ее на стул и обрисовала ей всю картину, закончив словами:
– В общем, я уверена, что бедного ребенка не нужно бросать в бриг, карцер или как там он называется.
– Только не думайте, что вы обязаны сказать «да», – торопливо предупредила Вива, заметив колебания Розы. – Я все пойму.
– Ну, прежде я бы хотела поговорить с Фрэнком, – пробормотала Роза.
– Ох, конечно. – Тори улыбнулась. – Нам всем нужно поговорить с доктором Фрэнком.
– А ты не забыла кое о чем, дорогая? – Роза многозначительно посмотрела на подругу.
– О чем?
– О тех звуках за стенкой, которые ты слышала.
– Каких звуках? – спросила Вива.
– Расскажи, – сказала Роза.
Тори театрально застонала.
– «О господи! О! Ау! О господи!» – Я даже подумала было, что его убивают. Чуть не бросилась его спасать.
– Правильно, что не стали вмешиваться.
– Почему? – в один голос спросили обе девушки.
– Ну… – Вива опустила глаза. – Такие звуки мальчишки издают, когда мастурбируют.
– Что? – Роза вытаращила глаза.
– Ну, понимаете, они трогают свой член, и это вызывает у них ощущение восторга, счастья.
Все трое покраснели.
– Что? – Роза так ничего и не поняла. – О чем вы говорите?
– Ну, иными словами, каким становится тело мужчины, когда он хочет заниматься любовью или сделать ребенка.
– Господи… – Роза с трудом сглотнула. – Но он такой маленький. Вы уверены?
– Конечно, нет, не уверена, но могло быть именно это. Я абсолютно уверена, что он не нуждался в вашей помощи.
Они глядели на Виву с ужасом и интересом.
– И это все, что вы хотите сказать нам об этом? – спросила Тори. – Давайте, Вива, хоть раз в жизни выкладывайте все начистоту. Вы ведь знаете об этом гораздо больше нашего.
– Может, потом, не сейчас…
– Вы
Бедная Роза все еще смотрела так растерянно, что Вива с неохотой приняла решение.
– Я не эксперт, – сказала она. – Просто у меня был любовник. Потом я расскажу вам про него.
– Про любовь и вообще всю историю, – сказала Тори.
– Возможно, – отозвалась Вива, хотя ей никогда не хотелось даже вспоминать об этом.
Хотя Роза и решила как можно меньше видеть мальчишку из соседней каюты, она все больше чувствовала странное и неприятное сходство с ним. Вива сказала, что он десять лет не виделся с родителями и что его ужас возрастал по мере приближения к Индии. Что теперь он спал, накрывшись с головой теплым одеялом.
Она понимала это. Вчера, когда она в беседе с одной из мэмсахиб произнесла слово «жених», говоря о Джеке, это слово застряло у нее в глотке, словно косточка абрикоса. А этим утром, проснувшись, она обнаружила, что сосала свой большой палец, чего не делала много лет. Она взяла в руки фотографию Джека, блестящего офицера в военном мундире с медными пуговицами, с саблей и странной гордой усмешкой. Ей так хотелось, чтобы ее сердце наполнялось
Эта мысль пробудила в ее сознании рой других страхов. Узнает ли ее Джек после шести месяцев разлуки? А если даже узнает, не будет ли он разочарован? Обстановка для их первого поцелуя в Сэвил-клубе – луна, лестница с игривыми херувимами – была как нельзя более подходящей, но время идет, и так много зависит от того, где ты встретишь человека и как ты чувствуешь себя в тот день. Когда она сойдет на берег, освещенная безжалостным солнцем, отмечающим любой изъян, вдруг он посмотрит на нее и подумает: «Как я чудовищно ошибся!» Либо она посмотрит на него и моментально поймет: «Я ошиблась – он не тот, о ком я мечтала».
