Я рвано выдохнула, но все же опять принялась осторожно расчесывать огненную шевелюру. Вот только… теперь этот зеленоглазый безумец смотрел на меня. Пристально, оценивающе, будто видел впервые. И мне это не нравилось категорически.
Вдруг черты его лица смягчились, и, бледно улыбнувшись, мой самый соблазнительный сон негромко заговорил:
Сначала я замерла, не в силах поверить своим ушам. Да и кто бы поверил, что загадочный и могущественный Сфинкс будет печально декламировать мне один из самых грустных стихов Каменяра?[3]
Я настолько глубоко ушла в свои мысли, что слишком сильно провела гребнем, и рыжий декламатор зашипел:
– Полегче! Все волосы мне выдерешь!
Резкие слова заставили встрепенуться, а потом я внимательно посмотрела на сосредоточенное лицо Сфинкса:
– Откуда ты знаешь эти стихи?
Мне казалось, он молчал целую вечность. А потом явно нехотя процедил:
– Пока собирал о тебе сведения, немного ознакомился с поэзией вашей страны.
– Да, но это все равно не объясняет, почему ты выбрал именно эти! – горячо воскликнула я.
Взгляд Сфинкса стал злым и колючим.
– Потому что красивые, а я люблю все красивое.
На языке вертелась фраза о том, что в украинской литературе имеется множество красивых стихов, но почему-то же он выбрал именно «Чого являєшся мені у сні?»! Но я посмотрела на его застывшее лицо и прикусила своевольный орган. Потому что, чую, выльется мне это… Во что-нибудь нехорошее.
Неожиданно Сфинкс резко поднялся.
– Да и вообще я узнал много интересного. – Казалось, от этого ледяного тона вокруг падает температура и начинают съеживаться цветы. – Например, меня очень позабавило то, как кичится твой отец вымышленным родством с Богуном.
Я растерянно моргнула. А это-то тут при чем?
– Хотя на самом деле, – его губы исказила презрительная усмешка, – одна из твоих прапра– и так далее бабок всего лишь подливала ему водку в корчме. Ну и после позволила себя на сеновале зажать. Или соврала – кто ж ее знает?
Злые слова словно выбили из меня весь дух. Я даже вдохнуть была не в силах! Только с отчаянием смотрела на застывшее маской лицо моего мучителя и одного не могла понять – за что?! Что я такого ему сделала?! Раз он так со мной… И ведь нарочно хотел зацепить, чтобы побольнее стало!..
Горло сдавило, и я поняла – разревусь. Просто не смогу по-другому!
Но, до того как первые слезы смочили мои ресницы, Сфинкс раздраженно выдохнул и, не говоря ни слова, исчез. А я осталась одна. В дурацком купальнике, с гребнем в безвольной руке и дожаривающимися шашлыками неподалеку.
Следующие три дня прошли как в тумане. Не могу сказать, что была сильно расстроена тем, как унизил меня Сфинкс. Да, было неприятно, но это ведь не повод так сдуваться, не так ли? Но почему-то…
Казалось, меня попросту выключили. И я все делала механически. Просыпалась, готовила себе еды на целый день, а потом, прихватив ее, уходила в солнечный мир и до позднего вечера сидела на берегу озера. Думала ли я о чем-нибудь? Нет… Просто… существовала. Раньше я не понимала смысла этого слова, и поди ж ты. Жизнь не преминула ткнуть носом. Получите, распишитесь…
Честно говоря, потом, когда отошла, я так и не смогла понять, с чего меня так приложило. В самом деле, мало ли за своих двадцать два года я выслушивала оскорблений? Да и к тому же конкретно это задевало не столько меня лично, сколько мой род. Причем если учесть, как меня за всю жизнь достали с этими именитыми предками, такой выпад вообще не должен был вызвать никаких особых эмоций! Единственное объяснение, которое я для себя нашла, а потом в него и поверила – что сказалось нервное напряжение последних недель. Все же у любого человека есть свой запас прочности, а я себя никогда железной леди не считала.
На четвертый день я проснулась оттого, что кто-то – и кто бы это мог быть, не так ли? – осторожно гладил меня по голове. По глупой детской привычке прикинулась спящей – постаралась дышать ровно и тихо. Не думаю, что могла этим обмануть Сфинкса, но вот… Не хотелось мне его видеть. И слышать тоже…
– Прости меня, Алиса… – мурашками вдоль позвоночника прокатился печальный голос. – Прости…
После чего он положил руку мне на талию, притянул к себе и, зарывшись лицом в мои волосы, затих.
Честно говоря, я ожидала, что он начнет приставать. Ну хотя бы поцелует. Но – ничего этого не было. Сфинкс тихо дышал мне в макушку и даже не думал давать волю рукам.
Эй, он что, спит?!
